– Хорош, эй!.. – говорю я. – Сейчас вам Семеныч сделает зарубки на жопе… Автоматы казенные.
Женя Кизяков аккуратно вырисовывает ручкой на эрдэшке жирную надпись: «До последнего чечена!»
– А вы знаете, какая кликуха у нашего куратора? – говорит Плохиш.
– Какая?
– Черная Метка. Он куда ни попадет, там обязательно что-то случается. То в окружение отряд угодит, то в плен, то под обстрел. Все гибнут, – заключает Плохиш и обводит парней беспредельно грустным взглядом. – Ему одному хоть бы хны.
Плохиш затеял разговор не случайно – завтра наш отряд снимается на сопровождение колонны, чин едет с нами; Плохиш с Амалиевым, начштаба, посты на крыше, выставленный пост на воротах и еще несколько человек остаются на базе.
Десять машин уже стоят во дворе. Десять водюков ночуют у нас.
Собираем рюкзаки: доехав (дай бог!) до Владикавказа, ночь мы должны переждать там.
Парни, несмотря на новости от Плохиша, оживлены. Почему нормальные мужики так любят куда-нибудь собираться?
На улице такой дождь вдарил, что посту с крыши пришлось спрятаться в здание – переждать. До часу ночи лил. Семеныч заставил-таки пацанов вернуться обратно на крышу.
Наутро мы – Язва, Скворец, Кизя, Астахов, Слава Тельман, я и двое саперов – встаем раньше остальных, полпятого утра. Надо дорогу проверить – вдруг ее заминировали за ночь. Черная Метка приказал, будь он неладен.
Хмурые, оделись мы, вышли в коридор. Филя, весело размахивающий хвостом, был взят в компанию. Каждый, кроме Язвы, посчитал нужным потрепать пса по холке.
– Вы куда собрались-то? – интересуется Костя Столяр, его взвод дежурит на крыше.
Никто не отвечает. Хочется сострить, но настроения нет.
Костя посмотрел на саперов, вооруженных миноискателями и увешенных крюками и веревками – для извлечения мин, и сам все понял.
– Одурели что ли? – спрашивает Костя. – Пятнадцать минут назад стреляли.
– Откуда? – спрашиваем.
– Из «хрущевок», откуда.
Подтянутый, появляется Черная Метка.
– Готовы? – интересуется.
– Темно на улице… – говорит сапер Федя Старичков. – Я собаку свою не увижу!
Филя крутится у ног Феди, словно подтверждая правоту хозяина.
Черная Метка смотрит на часы, хотя наверняка только что на них смотрел.
– Колонна должна выйти через пятьдесят пять минут, – отвечает он.
– И стреляли недавно… – говорит Астахов.
Черная Метка, не глядя на Астахова, говорит Язве как старшему:
– Давайте, прапорщик, не тяните.
– Сейчас перекурим и пойдем, – отвечает Язва.
Пацаны молча курят. Я тоже курю, глубоко затягиваясь.
Открываем дверь, вглядываемся в слаборазбавленную темень.
Идем к воротам с таким ощущением, словно за воротами – обрыв. И мы туда сейчас попадаем.
За воротами расходимся по трое в разные стороны дороги, поближе к деревьям, растущим вдоль нее.
Двое саперов остаются стоять посреди дороги возле за ночь наполнившихся водой канав и выбоин. Лениво поводят миноискателями.
Филя, получив команду, дважды обегает вокруг самой большой лужи, но в воду, конечно, не лезет.
Прижимаюсь спиной к дереву, поглядывая то на саперов, то в сторону «хрущевок».
«Что я буду делать, если сейчас начнут стрелять?.. Лягу около дерева…»
Дальше не думаю. Не думается.
Один из саперов, подозвав Скворца, отдает ему свои веревки и крюки и, шепотом выругавшись, медленно вступает в лужу.
Внимательно смотрю на происходящее. Ей-богу, это забавляет.
Сапер ходит по луже, нагоняя мягкие волны.
Тихонько передвигаюсь, прячусь за дерево.
Сделав несколько кругов по луже, сапер, хлюпая ботинками, выходит из воды и вступает в следующую лужу.
Касаюсь ладонью ствола дерева, чуть поглаживаю, поцарапываю его.
Слабо веет растревоженной корой.
Пацаны стоят возле деревьев, словно пристывшие.
Саперы, еле слышно плеская густо-грязной водой, ходят в темноте по лужам, как тихо помешанные мороки.
Противотанковые мины таким вот образом, шляясь по лужам, найти можно, и они не взорвутся: вес человека слишком мал. Что касается противопехотных мин, то даже не знаю, что по этому поводу думают саперы. Наверное, стараются не думать.
Мы уходим все дальше от ворот школы, и с каждым шагом становится все более жутко. Может быть, мы все передвигаемся в пределах прицелов людей, с удивлением наблюдающих за нами?
Последние лужи возле начинающегося асфальта саперы осматривают спешно, несколько нервозно.
– Все! – говорит кто-то из них, и мы возвращаемся.
Скрипят ворота, шмыгаем в проем. Переводим дух, улыбаясь. Тискаем очень довольного Филю.
Блаженно выкуриваем в школе по сигарете. Пацаны уже поднялись и собираются.