«Нет, вряд ли засада может выглядеть так, – решаю про себя, – окопы на самом виду… А с другой стороны, – ну сидят в тех окопах человек пять, сейчас они дадут каждый по несколько очередей и убегут. Что, мы на холм полезем за ними? До этих окопов метров двести…»
Окопы между тем исчезают за поворотом. Все пристально глядят на горы. Каждый хочет первым увидеть того, кто будет целиться в нас, блеснет прицелом снайперской винтовки, выстрелит…
К общему удивлению горы вскоре кончаются, сходят на нет. Снова начинаются равнины. Иногда проезжаем тихие малолюдные села. Дорога однообразна. Становится теплей.
Спустя пару часов проезжаем знак «Чечня», перечеркнутый красным. Пацаны оживляются.
Останавливаемся у рыночка, покупаем пиво, я еще и воблу. Здесь такая хорошая сладкая вобла. Измазываясь пахучим маслом, рву рыбу на части, отделяю от нее большой красный кус икры, сочащиеся ребра, голову выбрасываю. Заливаю в глотку половину бутылки пива. Еще не отняв пузырь ото рта понимаю, что бутылки мне будет мало, разворачиваюсь, иду к лотку с пивом, покупаю еще бутылку. Наскоро куснув мясца с рыбьего хвоста и пригубив икры, допиваю первую бутылку и открываю вторую. Уж вот ее-то потяну, понежусь с ней.
Лезем на броню. Нет, на ходу пить будет неудобно. Допиваю и вторую, отбрасываю. Хорошо, что мочевой пузырь крепкий, до следующего перекура досижу. Рыба остается в кармане. Не брезгую ни карманом, могущим испачкать рыбу, ни рыбой, пачкающей карман.
…Во Владикавказе, куда мы благополучно прибыли, доедаю рыбу. Разглядываю город… Похож на все российские города, только горбоносых много.
Идем в кафе. Суетимся возле меню – все голодные. Хасану очень хочется показать, какая кухня на Кавказе, – он рекомендует выбор блюд. Покупаем суп харчо, манты. Хасан перешептывается с Семенычем, тот кивает. В итоге на столах каждого взвода появляется еще и по бутылке водки.
– Как суп? – спрашивает Хасан щурясь.
– Чудесный суп, – отвечаю, отдуваясь обожженным специями ртом.
Разгрузкой и загрузкой машин занимаемся сами. В машинах – мешки. Что в мешках – неясно. Пацаны, скинув куртки, оставшись в тельниках, работают. Красивые, добрые тела. Закатанные рукава, вздувающиеся мышцами и жилами руки. Хасан опять куда-то убрел.
Выхожу на улицу, перекурить. По двору складов прохаживается незнакомый хмурый подполковник.
Выбредает откуда-то Хасан, хитро щурясь, громко спрашивает у Семеныча, стоящего неподалеку от меня:
– Разрешите обратиться, товарищ полковник!
На Семеныче надет серый рабочий бушлат без знаков различия. Семеныч довольно улыбается одними глазами. Хмурый подполковник, услышав обращение Хасана, тут же куда-то уходит. Семеныч довольно смеется. Умеет Хасан подольститься.
Заканчиваем разгрузку, ночевать едем в вагончики, размещенные на краю города. Перед сном как следует выпили. Пацаны полночи пели поганые кабацкие бабьи песни. Семеныч подпевал. Тьфу на них.
Я лежал на верхней полке, разглядывал полированный в трещинах потолок. Даша…
Разбудил меня Женя Кизяков – моя очередь идти на улицу, дежурить.
Ночь теплая, мягкая. Посмотрел на звезды, закурил.
«Хоть бы завтра что-нибудь случилось, и мы бы в Грозный не поехали…» – подумал.
Три раза обошел поезд, еще, с неприязнью, покурил. Разбудил смену и снова улегся.
«Даша, Дашенька…»
– Вылезай, конечная! Выход через переднюю дверь – проверка билетов!
Открываю глаза, утро. Язва идет с полотенцем, перекинутым через сухое плечо, голосит неприятным скрипучим голосом.
Пацаны жмурят похмельные рожи – солнечно. Умылись, похмелиться Семеныч не дал. Хмуро загрузились в машины, на бэтээры.
Где-то посередине города зачем-то остановились. И здесь мы впервые увидели вблизи девушку, в юбке чуть ниже колен, в короткой курточке, беленькую, очень миловидную, с черной папочкой. Так все и застыли, на нее глядя.
– Я бы ее сейчас облизал всю, – сказал тихо, но все услышали, Дима Астахов.
Честное слово, в его словах не было ни грамма пошлости…
Девушка обернулась и взмахнула нам, русским парням, красивой ручкой с изящными пальчиками.
Некоторое время я физически чувствовал, как ее взмах осеняет нас, сидящих на броне. За городом подул ветер, и все пропало.
Дорога немного развлекла. Когда долго едешь и ничего не случается, это успокаивает. Как же что-то может случиться, если все так хорошо? Солнышко…
Остановились на том же рыночке, что и по дороге во Владикавказ. Пацаны разбрелись. Я иду на запах шашлыков. Девушка торгует, сонные глаза, пухлые ненакрашенные губы.
«Поесть шашлычков?» – думаю.