Начштаба пошел в аэропорт.
На крыше аэропорта стоят буквы: «Г», «Р», «О», «З», «Н», «Ы», «Й».
Слева от аэропорта плац, маршируют солдатики.
«Им, может, умирать завтра, а их маршировать заставляют. Что-то тут неправильно…» – думаю.
Старичков следом за начштаба выходит из «козелка», вытаскивает свой рюкзак. Взяв за лямки, волочит его по асфальту в сторону автовокзала. Вася выскакивает, окликает Старичкова – куда, мол, но тот не отзывается.
Вася, пожав плечами, садится в машину.
Проходящий мимо усатый майор строго смотрит на Старичкова. Тот останавливается, не дойдя до аэропорта.
– Санек, хочешь домой? – спрашиваю я Скворца.
– Нет, – отвечает.
Появляется наш начштаба, молча проходит мимо Старичкова, идет к «козелку».
– Рейс отменили, – говорит начштаба. – Чего делать-то?
«Тоже мне, капитан, – думаю, – совета спрашивает».
– Давай его до Рязани подбросим? – весело предлагает Вася и в знак полной готовности хватает обеими руками руль.
– До Рязани далеко… – говорит начштаба серьезно.
«Интересно, – думаю, – он действительно тупой или просто такой вот человек?»
Начштаба явно раздумывает, вызвать ли ему Семеныча по рации, на запасной волне, чтобы спросить, что делать, и сомневается – не покажется ли он при этом слишком бестолковым.
– Поехали на базу, – насмешливо говорит Лебедев, – завтра отвезем.
Начштаба неопределенно кивает, и Лебедев, как мне кажется, даже не заметив этого кивка, высовывается из машины и зовет Старичкова. Тот оборачивается, кивком спрашивает, что надо, но Вася не отвечает, заводит машину. Старичков нехотя идет к «козелку». Он открывает дверь и молча смотрит на нас. Такое его поведение начинает раздражать.
«Он что, презирает нас всех теперь?» – думаю я.
– Садись, – говорит Вася. – Твой самолет улетел.
– Чего такое? – цедит сквозь зубы Старичков.
– Садись, говорю.
На базе Старичков хмуро вытащил рюкзак и прошел мимо курящих пацанов в спортзал. Те посмотрели на него иронично, как на новичка. Я, улыбаясь, прошел за Старичковым в «почивальню».
– Не раздевайся, – говорит мне Шея.
– А чего?
Шея не отвечает на вопрос, выкликивает поименно, приглядывается к пацанам, собирает, кроме меня, Хасана, Диму Астахова и Женю Кизякова. Отправляемся в кабинет Черной Метки.
– Чего случилось, взводный? – интересуется Астахов по дороге.
– Попросили собрать пять надежных ребят. За неимением надежных остановился на вас, – говорит Шея серьезно, открывая дверь в кабинет. Нас молча ждут Андрей Георгиевич и Семеныч.
– Хасан, знаешь дом шесть по улице Советской? – спрашивает Черная Метка, когда мы рассаживаемся.
– Знаю, – говорит Хасан.
– Точно помнишь, где он? Ты ведь давно в Грозном не был? – спрашивает Семеныч.
– Я здесь жил. Я помню, – отвечает Хасан.
Черная Метка пишет на листочке цифры – «6» и «36».
– Это номер дома и номер квартиры. Здесь живет Аслан Рамзаев. По оперативным данным, он находится в городе, приходит ночью домой. Надо его аккуратно взять и привести сюда. Ночью или утром. Выбирайте, когда удобней.
«Во, бля…» – думаю я ошалело.
– Насколько аккуратно? – спрашивает Шея.
– Без пулевых ранений в голову, – говорит Семеныч.
Мне кажется, что Семеныч заговорил только для того, чтобы показать, что и он тоже начальник.
Черная Метка подробно говорит о том, что работать надо предельно аккуратно и лучше даже синяков не оставлять.
Решаем выйти вечером, в 20.00. Город начинают обстреливать ближе к полуночи, есть смысл выйти пораньше. А обратно – уж как получится.
«Ну почему вот я стесняюсь забиться под кровать и сказать, что у меня живот болит? – думаю я в „почивальне“. – Что это за стыд такой глупый? Ведь убьют, и все… Откуда они могут знать, что этот Рамзаев один придет? А вдруг он с целой бандой приходит? А мы будем в подъезде сидеть, как идиоты. Кому это только в голову пришло…»
Не найдя ответа ни на один из своих вопросов, я думать об этом перестал. Взял книгу, но ничего в ней не понял.
«Как можно какие-то книги писать, когда вот так вот живого человека могут убить. Меня. Да и какой смысл их читать? Глупость. Бумага».
Я ушел курить и курил целый час. Вернулся – Шея носок зашивает.
«Видимо, он намеревается вернуться», – подумал я презрительно. Послонялся между кроватей, пацаны предложили мне в карты поиграть, я неприятно содрогнулся.
«В карты, бляха-муха…» – передразнил мысленно.