Пацаны впрыгивают в пролом один за другим.
– Окружаем! – говорю я пацанам и делаю при этом круговое движение указательным пальцем, имея в виду, что нужно окружить дом. – Гранаты приготовьте.
Разворачиваюсь к окну, пытаюсь заглянуть в него сбоку и тычу в стекло наискосок нацеленным в нутро дома стволом. Ничего не вижу, отсвечивает… Кусок грязной стены в желтых, кажется, обоях… А вдруг там кто-то стоит посреди комнаты с базукой в руках и целит в окно?
Вижу боковым зрением, как Женя Кизяков чуть левей от пролома пытается перелезть через забор, неловко усаживается наверху и прыгает на ноги с двухметровой высоты прямо возле небольшого сарайчика.
– Степа! – зову я Черткова. – Давай к Кизе!
Степка подбегает к Кизе, тот что-то показывает ему знаками. Степка кивает. Кизя поднимает автомат, упирает приклад в плечо, наводит ствол прямо на закрытую дверь сарайчика. Степа, стоя сбоку, в правой вертикально держа автомат, левой рукой открывает дверь, тут же прячась за косяк. Кизя, не опуская автомата, заглядывает внутрь. Пинает что-то ногой. Раздается звон.
Бухает взрыв в соседнем доме, там работает отделение Хасана. Где-то раздается автоматная очередь. Сейчас меня стошнит. Сейчас я осыплюсь, развалюсь на мелкие куски. И язык, как жаба, упрыгает в траву. И мозг свернется ежом и закатится в ямку.
«Чего делать? Дом окружили, что делать? Стрелять по нему? Хрен я полезу вовнутрь…»
С другой стороны окна встает Степка Чертков.
Бегу к Язве, нырнув под окном возле двери, встаю рядом с ним.
– Будем гранаты кидать? – спрашиваю у Язвы, глядя на его мокрый затылок – он держит на прицеле дверь.
Язва поворачивается ко мне на мгновенье, кивает. Щеки у него совсем серые, но взгляд сосредоточенный, ясный.
«Своих угробим, что на той стороне дома, – думаю, – у Скворца есть рация».
Вызываю его.
– Будем гранаты кидать. Аккуратней, понял? – говорю.
– Все понял.
Семеныч запрашивает Шею, но я не вникаю в их переговоры, не вслушиваюсь. Вытаскиваю эргээнку. Выдергиваю чеку. Андрюха Конь с размахом бьет локтем в одностворчатое окно. Бросаю гранату в прощелок, отдергивая руку, режусь о край стекла. Перед взрывом успеваю подумать: «Не взрывается», – и испугаться, что гранату сейчас выбросят обратно, прямо нам под ноги.
Прыгающими руками достаю еще одну эргээнку. По пальцам обильно течет кровь. Слышу, что Язву вызывает Шея.
Бросаю еще гранату, окропив стекло красным. Всю лапу себе распахал…
– Как дела? – интересуется взводный бодро, назвав позывной Язвы.
– Пока никак, – отвечает Язва.
– В доме есть кто?
– Еще минуту… – неопределенно говорит Язва.
Только сейчас замечаю, что на двери висит замок.
– Там нет, наверное, никого, – говорю Язве, кивая на замок.
– Отойдем, – говорит он.
Метров с десяти даем три длинных очереди по двери, метясь в замок. Подходит, не таясь окон, Кизя, тоже дает очередь по двери.
Скворец кличет меня по рации – волнуется, видимо.
– Все хорошо, Сань. Дверь открываем.
Изуродованный замок отлетел. Толкаем дверь, прячась за косяки. Она мирно и долго скрипит.
Заглядываю внутрь – там оседает пыль. Держа палец на спусковом крючке, вхожу, поводя автоматом по углам… Прихожая, ведро воды стоит на столике. Из простреленного ведра бьют два фонтанчика воды, растекаясь на столе, покрытом белой клеенкой. На полу тряпье, валяется кружка. Вхожу в комнату – она пуста, обои висят лохмотьями. Весь потолок выщерблен осколками. По полу вдоль стен лежат матрасы, усыпанные стеклом и известкой. На полу валяется несколько использованных шприцев, кусок кровавого бинта.
– Они же тут были… – говорю, хотя это и так понятно Язве, Кизе и Андрюхе Коню, стоящим рядом.
– Кололись, что ли? – ни к кому не обращаясь, говорит Кизя.
Выглядываю в окошко – Саня, прижавшийся к стене, вздрагивает от неожиданности. Его автомат нацелен мне прямо в рот. Аккуратно отодвигаю ствол двумя пальцами. Улыбаюсь, хочу что-то сказать, но никак не придумаю что.
«Как хорошо, что никого здесь нет…» – думаю, стряхивая и слизывая обильную кровь с порезанной руки. С неприязнью плюю красным на землю.
Язву снова вызывает Шея.
– Пусто… – отвечает Язва. – Видимо, недавно ушли.
– Выдвигаемся в селение, – говорит Шея.
«Не может быть, что там кто-то есть…» – успокаиваю сам себя, глядя на лежащие чуть в отдалении дома. Извлекаю из кармана бинт (постоянно ношу его в кармане, используя вместо носового платка), обматываю руку.