«Чего делать? Дом окружили, что делать? Стрелять по нему? Хрен я полезу вовнутрь…»
С другой стороны окна встает Стёпка Чертков.
Бегу к Язве, нырнув под окном возле двери, встаю рядом с ним.
- Будем гранаты кидать? - спрашиваю у Язвы, глядя на его мокрый затылок - он держит на прицеле дверь.
Язва поворачивается ко мне на мгновенье, кивает головой. Щеки у него совсем серые, но взгляд сосредоточенный, ясный.
«Своих угробим, что на той стороне дома, - думаю, - У Скворца есть рация».
Вызываю его.
- Будем гранаты кидать, аккуратней, понял? - говорю.
- Всё понял.
Семёныч запрашивает Шею, но я не вникаю в их переговоры, не вслушиваюсь.
Вытаскиваю РГН-ку. Выдергиваю чеку. Андрюха-Конь с размахом бьёт локтем в одностворчатое окно. Бросаю гранату в прощёлок; отдергивая руку, режусь о край стекла.
Перед взрывом успеваю подумать: «не взрывается», и испугаться, что гранату сейчас выбросят обратно, прямо нам под ноги.
Прыгающими руками достаю ещё одну РГН-ку. По пальцам обильно течет кровь. Слышу, что Язву вызывает Шея.
Бросаю ещё гранату, окропив стекло красным. Всю лапу себе распахал…
- Как дела? - интересуется взводный бодро, назвав позывной Язвы.
- Пока никак, - отвечает Язва.
- В доме есть кто?
- Ещё минуту… - неопределенно говорит Язва.
Только сейчас замечаю, что на двери висит замок.
- Там нет, наверное, никого, - говорю Язве, кивая на замок.
- Отойдём, - говорит он.
Метров с десяти даем три длинных очереди по двери, метясь по замку. Подходит, не таясь окон, Кизя, тоже даёт очередь по двери.
Скворец кличет меня по рации, волнуется, видимо.
- Все хорошо, Сань. Дверь открываем.
Изуродованный замок отлетел. Толкаем дверь, прячась за косяки. Она мирно и долго скрипит.
Заглядываю внутрь - там оседает пыль. Держа палец на спусковом крючке, вхожу, поводя автоматом по углам…
Прихожая, ведро воды стоит на столике. Из простреленного ведра бьют два фонтанчика воды, растекаясь на столе, покрытом белой клеёнкой. На полу тряпьё, валяется кружка. Вхожу в комнату - она пуста, обои висят лохмотьями. Весь потолок выщерблен осколками. По полу, вдоль стен лежат матрасы, усыпанные стеклом и извёсткой. На полу валяется несколько использованных шприцов, кусок кровавого бинта.
- Они же тут были… - говорю, хотя это и так понятно Язве, Кизе и Андрюхе-Коню, стоящим рядом.
- Кололись, что ли? - ни к кому не обращаясь, говорит Кизя.
Выглядываю в окошко, Саня, прижавшийся к стене, дергается от неожиданности. Его автомат нацелен мне прямо в рот. Аккуратно отодвигаю ствол двумя пальцами. Улыбаюсь, хочу что-то сказать, но никак не придумаю, что.
«Как хорошо, что никого здесь нет…» - думаю, стряхивая и слизывая обильную кровь с порезанной руки. С неприязнью плюю красным на землю.
Язву снова вызывает Шея.
- Пусто… - отвечает Язва, - Видимо, недавно ушли.
- Выдвигаемся в селенье, - говорит Шея.
«Не может быть, что там кто-то есть…» - успокаиваю сам себя, глядя на лежащие чуть в отдалении дома.
Извлекаю из кармана бинт, - постоянно ношу его в кармане, используя вместо носового платка, обматываю руку.
- Сань, завяжи, - прошу подошедшего Скворца.
Саня по-девичьи аккуратно завязывает бинт.
«Какой он всё-таки славный парень», - думаю с нежностью.
Смотрю на часы - только семь утра, с копейками… Весь день впереди.
Я уверен, что ничего больше не произойдет. Ничего. Всё будет хорошо.
Подходят отделение Хасана, все пружинистые, бодрые. За ними, одноцветные, маячат солдатики. К нам топает Шея.
- В селенье две параллельные улицы, - говорит он. Семёныч со взводом Столяра пошел по одной… Мы - пойдем туда… - Шея указывает пальцем на ряд домов, - Аккуратно стучим, никому не хамим, спрашиваем, нет ли случайно у вас в доме боевиков. Здесь в обуви не принято в дом входить, разуваться мы, конечно, не будем, но ножки о половички надо вытирать.
- Подмываться не надо возле каждого дома? - спрашивает Астахов.
- Чего у тебя с рукой? - интересуется Шея, не отвечая.
- Обрезался, - говорю я, глядя, как неприязненно смотрит Монах на Астахова.
- Да, - с того края села, оказывается, вояки стоят, - говорит Шея. - Увидите людей в форме - не пальните случайно.
- Чего ж они, как херово блокировали село? - спрашивает Язва; тон у него такой, что, кажется, ответ ему как бы и не интересен. Может быть, он подсознательно тоже рад, что заблокировали херово. А то бы… Понятно, что.
Разделяемся на две группы. Шея с Хасаном идут по левой стороне, мы - по правой.
В первом же доме никто не открывает.