Та улыбнулась и пожала плечами. Ну вот и пример. Люси Паркер – безалаберная мать четверых детей. Плодится как кошка, стоит лишь мужику оказаться между её ног. И как таких земля носит? Рейчел взяла карточку в руки и пошла вдоль коридора к своему кабинету.
Пока она шла к своим пациентам, то крутила в голове песню Фила Коллинза – «Рассекая ночной воздух», а точнее, лишь пару строк из песни: боль не видно, но она все сильней и сильней. И эта боль не чужда никому из людей.
Всем больно. У всех проблемы. Возможно у кого-то больше, у кого-то меньше. Однако у всех они есть. Это как волосы на голове, сколько ни стриги - все равно отрастут. Так и проблемы, мы можем состричь их налысо, но они отрастают. Снова и снова. Можно сделать модную стрижку, красивую прическу, замаскировать под красивым платком или банданой, однако, в постель мы ложимся спать без причёсок и маскировок, все с теми же проблемами, с которыми просыпаемся утром и которые усердно маскируем от чужих глаз.
Рейчел встретила у своего кабинета Миссис Паркер. Молодая девушка, двадцати девяти лет. Короткая стрижка в стиле боб. Яркая губная помада и жвачка во рту говорили о несерьезности девушки. На вид ей было не больше двадцати, впрочем, по умственному созреванию тоже. Не переставая жевать, она улыбнулась доктору.
– Здравствуйте, миссис Макконахи. – ядерный, мятный вкус жвачки достиг носа Рейчел.
Она провернула ключ в замочной скважине и открыла дверь, пропустив вперёд девушку. Рейчел прошла внутрь вслед за пациенткой. Когда они оказались у стола, Доктор предложила Люси присесть. Сама она тоже опустилась в свое рабочее кресло и положила карточку посетительницы на стол перед собой.
– Итак, миссис Паркер, чем могу быть любезна? – задала она этот вопрос, словно не знала зачем та вновь пришла.
– Я снова беременна, – сказала Люси так, будто извинилась перед доктором.
– Сколько недель по вашему подсчёту?
– Кажется, пять недель... – ответила та.
Рейчел достала большую, новую амбулаторную тетрадь и стала в нее записывать данные сообщенные ей девушкой.
– Подождите, – остановила ее миссис Паркер, и мисс Макконахи перестала писать, подняв на нее глаза. – Я хочу... аборт.
– Но, вы же знаете...
– Знаю, миссис Макконахи, знаю. Знаю, что вы не делаете аборты. Но... поймите это мой пятый ребенок, и... – заламывала руки она, пытаясь избегать взгляда доктора.
– И вы хотите, чтобы я убила ребенка, – закончила сурово Рейчел.
Сколько же раз эти стены слышали такую просьбу, а сколько раз об этом просили Рейчел известно одному Богу. И ещё ни раз она не согласилась. Она была глубоко убеждена, что любой аборт - это не только грех и кощунство, но и преступление, за исключением тех случаев, когда прерывание беременности являлось вынужденной мерой. А лишить жизни существо, не виновное в грехах отца и матери, она не могла. В мире множество способов контрацепции: презервативы, таблетки, спирали, уколы. На любой вкус и цвет. Так разве ради ежесекундного удовольствия, можно пожертвовать новой жизнью? Так же Рейчел была убеждена и в том, что если Господь Бог вдохнул жизнь в чрево женщины, тому суждено сбыться и кто мы – люди такие, чтобы спорить с Всевышнем?
– Не убили ребенка, а прервали беременность! – возмутилась пациентка.
– А разве это не одно и тоже? – изогнула бровь миссис Макконахи.
Она захлопнула амбулаторную карту миссис Паркер так, что пациентка вздрогнула:
– Выберете другого убийцу, миссис Паркер.
– Это возмутительно! – взвинтилась женщина. – Я буду жаловаться! Вы обязаны...
– Я вам, миссис Паркер, ничего не обязана!
Люси Паркер подскочила со стула и, хлопнув дверью, вылетела из кабинета. Рейчел откинулась на спинку кресла. Скоро её ждёт ещё одна беседа с главным врачом. Он будет утверждать, что до шести недель аборт разрешен штатом Висконсина. Ведь только после шести недель начинает биться сердце. А Рейчел, как всегда, будет стоять на том, что это все равно жизнь и вообще ей плевать на законы Висконсина, если они противоречат ее моральным устоям. Окончится все тем, что Рейчел лишат премии, а та, в свою очередь отправится в неоплачиваемый отпуск на неделю. А спустя неделю ей позвонят и будут умолять вернуться назад, предлагая возместить денежные потери. Скажете, бред? Но именно так и случится. Так было уже не раз. И если бы не дом, в котором миссис Макконахи вынуждена жить по завещанию ещё пять с половиной лет, то она бы наверняка нашла более выгодное рабочее место.
Рейчел уже слышала приближающиеся громкие шаги мистера Хоффмана из коридора. Грохот, с которым он шел, походил на топот слона цирковой площади. И это все создавал один мужчина с весом в двести фунтов и ростом в шесть футов и два дюйма. В кабинет ворвался человек с резкими чертами лица и небольшой бородкой.