— Ты мне говорил о войне, которая началась…
— Вам лучше про нее самому прочитать, дон Франциско. Мои слова принадлежат мне, а вы должны знать, что произойдет из разных источников. Не удивляйтесь — в этом аппарате собрано множество книг, и не каждая библиотека мира может похвастаться таким объемом информации. Никто не знает будущего, кроме вас и меня, так что читайте — тут квинтэссенция, и вы сможете понять, что произойдет в ближайшие годы.
Мартинес быстро нашел нужную папку, открыл файл, вывел на весь экран страницу с названием — Лопес смотрел за его манипуляциями очень внимательно, но без особой настороженности, больше доверчиво, что было хорошим признаком. А потому Алехандро повел пальцем «туда-сюда», как бы «перелистывая» страницу.
— Чтобы прочитать, вам нужно делать так, дон Франциско. Я не буду мешать — вы должны сами разобраться, что случилось с нашей родиной. И если можно, то я бы покурил — у меня осталось всего три пахитосы с моего времени, можете сами сравнить, и убедится. Специально для вас сберег, чтобы вы смогли посмотреть, что курят спустя полтора века.
— Сигары в коробке, дон Алехандро, они ваши. Давайте ваши пахитосы — мне самому стало интересно.
Прикурили сигареты от зажигалки, диктатор курил осторожно, по лицу нельзя было понять его отношение. А вот зажигалке он уделил пристальное внимание, и Мартинес мысленно возблагодарил судьбу, что по привычке имел запасную — эту следовало подарить, благо с пьезо-элементом, можно долго щелкать, пока газ не закончится. А там хана — баллончиков в этом мире днем с огнем не найти. Ну и не нужно — «шведские спички» стремительно распространяются по миру и уже добрались до Парагвая.
— Огниво удивительное, а вот табак так себе, больше бумага чувствуется — лучше сигары курить. Там лимоны и вода, можете мешать канью. Теперь вижу, что вы жили в России — только там могут так пить, сам видел. Но не ром пьют, а эту, как ее…
— Русские пьют водку, или хлебное вино, а также крепкие настойки, такие как самогон — я видел, как его изготавливают. И сам пил — ужасное пойло, наш ром гораздо лучше. Но тут у разных народов и разные пристрастия, кому что нравится, тот это и пьет. Янки предпочитают виски, а некоторые сорта оного и есть самогон, только иной раз хуже.
— Мы позже о многом с вами поговорим, дон Алехандро. Но пока я буду читать вашу удивительную книгу, чувствуйте себя как дома, а отнюдь не гостем. Так что смело распоряжайтесь…
— Я просто посижу, русские правильно говорят, что со своим «уставом» в чужой монастырь не стоит входить. Стаканчик каньи с водой и лимоном, да сигара — о чем еще мечтать моряку, совершившему плавание через время, пройдя сквозь «задницу дьявола».
— Вы упали в этот водопад? Не удивляйтесь, я там бывал не раз. Но как вы выжили, вас должно было разбить о камни⁈
— Видимо, милостью господа, что помог мне выжить и перенестись в этот мир. Успел сделать селфи — это вроде фотографии. Вот она, я стою на помосте, край которого отломится, и я вместе с ним рухну в водопад.
Мартинес открыл папку и показал сделанный им снимок. Лопес ахнул, потом произнес негромко:
— Все изменилось, но сами водопады узнаваемы. Потому во время плавания по Паране вы так внимательно рассматривали окрестности с борта «Хехуи». Узнавали и не узнавали места одновременно?
— Именно так и есть, дон Франциско — все так знакомо и одновременно неведомо. Для меня было шоком попасть в это время, и когда понял, то долго не мог прийти в себя. Но теперь я могу помочь своей родине одолеть наших врагов. Я на самом деле капитан де фрегата, вот есть мой снимок в форме.
Мартинес быстро отыскал требуемую фотографию в архиве и вывел ее на экран. Лопес долго смотрел, потом отрывисто бросил:
— Этого достаточно, сеньор капитан де навио. Вы хорошо говорите на гуарани, этого более чем достаточно. И не иностранец, выходит так что родину вы вообще не покидали. Но почему на рукаве возле плеча у вас венесуэльский флаг? Я узнаю его характерные полосы.
— Во времена «Доктора» страну покидали люди, дон Франциско. Вы это знаете — многим возвратившимся ваш отец даже вернул их гасиенды. Поверьте, в мои те времена были обстоятельства куда страшнее…
Президентский дворец в Асунсьоне пострадал во время войны, но все же был достроен после нее…
