Офицеры дружно заулыбались — своевременная шутка командующего моментально разрядила обстановку. Алехандро в эту минуту осознал, что мандраж перед боем у многих пройдет, хотя потряхивать будет, куда без этого. Но все уверены в успехе, и бразильский флот их не страшит, хотя у неприятеля вдвое больше стволов самого «серьезного» калибра — свыше тридцати фунтов. Но нужно сражаться именно сейчас, воспользовавшись наиболее выгодным моментом — генерал Уркис решил выступить против президента Митре, но ему нужен «толчок», каким должна стать речная победа. Да и противник уже «расслабился» — все же тропики даже «зимой» прекрасны, самое комфортное время года в здешних местах.
— Канонерским лодкам в бой вступать только с вражескими пароходами, если те подойдут от Итапиру. С 18-ти фунтовыми пушками делать в сражении нечего, и кроме проломов в собственных бортах иного не будет. Слабоваты пушки, чтобы причинить ущерб неприятельским корветам. Авизо действовать по обстановке, но первым делом забрать меня с «миноносца» и доставить на флагманский «Такаури».
Мартинес говорил уверенно, хотя шансы на такой оптимистичный расклад трезво оценивал как «фифти-фифти». Но у других «миноносников» они еще меньше, причем намного — шестовая мина опасна для любого неприятельского корабля, но ее подрыв в большинстве случаев захлестнет атакующую лодку, с весьма вероятной гибелью гребцов и минеров. Но об этом не пристало говорить — тут есть место, как подвигу, так и гибели, а потери оценивают не больше, чем обычные для любой войны издержки…
Флагман парагвайской флотилии железный корвет «Такаури», построенный в Англии — и единственный корабль, что изначально строился в военных целях…
Глава 17
— Вроде пришли, непонятно только куда. Вроде остров, Коррьентес огнями светится, вполне хорошо различается. Вот только туман наползает, от воды поднимается. Будь на мостике, все было бы видно, но даже стоя с лодки трудно разобраться. Ладно, сейчас все выясним — поднимите меня, парни, да за лодыжки держите крепко, лодка раскачается.
Мартинеса тут же подхватили четверо — два дюжих морпеха, что были гребцами, да оба его флаг-офицера, Лопесы — Аневито, дальний родственник диктатора, да Эмилиано, его внебрачный сын — крепкий парень восемнадцати лет, и хорошо образованный при этом, сообразительный. Морскую службу «тянет», и хотя трудно парню приходится, но «марку» держит, не жалуется — он в равных условиях с другими, своим первым офицерским чином не прикрывается, понимает, что ему не соответствует. Но еще полгода и хотя бы пара боев, «пороха понюхать», и «коммандос» выйдет добрый по нынешнему времени и меркам, понятное дело.
— А, вон они голубчики, все стоят, — Алехандро разглядел темные силуэты нескольких кораблей, и хоть на них огни были потушены, но на берегу светились, да еще какие-то обалдуи очень вовремя запалили пару костров. Но не шпионы — они как раз не могут знать точное время начала атаки. И оглядывая вражескую эскадру, принялся считать их, как научила в детстве матушка, часто в разговорах переходящая с ним на русский язык.
— Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват, отыщу и утоплю.
Последнее слово было лишним — прорвались эмоции. Все же плавание заняло четыре часа, длинная вереница «пирог», прижимаясь к берегу, проскочила мимо вражеского дозорного парохода, который спешно отходил от берега на безопасное расстояние. Просто морпехи, вооруженные винтовками с «оптикой», начали отстреливать членов команды, причем с обоих берегов сразу. Так было всегда — если бразильские суда попытались входить в Парагвай, по ним стреляли егеря, «охотники на двуногую дичь». А последнюю неделю уже вовсю палили шестифунтовые «изделия» Круппа, и уже раз поразили вражеский корабль гранатой — этого хватило, чтобы бразильцы перестали нахально приближаться, и держались уже опасливо. Вот этим моментом флотилия «миноносцев» и воспользовалась — специально построенные гребные лодки, с десятком гребцов на каждой, по пятерке на борт, прошли вдоль правого берега, выйдя из протоки, где прятались. На веслах сидели морские пехотинцы, ведь раньше на галерах, когда избавились от рабов, для участия в абордажах предназначались именно они.