— Опускай меня, теперь знаю куда идти. Через четверть часа тут будет весело и жарко. Так что нападаем, а пока отдыхайте.
План атаки был прост — сблизится с противником и подорвать вражеский корабль. А там воспользовавшись возникшей суматохой или уйти, либо уже действовать по обстоятельствам, в последнем случае командиры отрядов, в каждый из которых входило по девять «пирог» с шестовыми минами, и флагманский «миноносец», подают сигналы фальшфейерами. А вот ему самому, как временному командиру «минного дивизиона», и двум другим офицерам, что возглавляли каждый свой отряд, надлежит запускать в небо парочку сигнальных ракет с той или иной комбинацией цветов для большей понятности. Все эти средства уже вошли во флотский обиход, немало усовершенствованные, однако все же серьезно уступали современным образцам, да и стоили необычайно дорого.
Три «девятки» были тем самым «расходным материалом», на каждой «пироге» находилась полное отделение морских пехотинцев. Десяток на веслах, сержант командовал и отбивал такт, а еще трое солдат с капралом выдвигали шест с накрепко установленным на конце оцинкованным бочонком с порохом. Перед тем капрал должен был произвести небольшую манипуляцию — вставить в «гнездо» трубку из толстого стекла с серной кислотой и закрыть ее пробкой. Весьма нехитрая манипуляция, не требующая никакой подготовки. А дальше все просто — при выходе на цель капрал направлял длинный шест в борт вражеского корабля чуть ниже ватерлинии примерно на метр. При ударе «бойком» в виде железного штыря с плоской «головкой», острие того разбивало стекло детонатора — происходило внутри возгорание от воздействия кислоты на стопин, огонь перекидывался на порох, и меньше чем через секунду после удара следовал взрыв. А там как кому повезет — но шансов уцелеть было до прискорбности мало.
Но три лодки были совсем другими, более вытянутыми — по семь пар весел с каждого борта, гребли и капрал со своими «шестовиками», оттого и скорость была чуть больше. Зато вместо шеста в носу была установлена двенадцатидюймовая труба, в которой находилась торпеда, вернее сигарообразная «метательная мина». Небольшой пороховой заряд вышибал ее из аппарата, перед этим раскручивался винт, и с дистанции в семьдесят ярдов эта штука могла уничтожить на реке любой корабль, если попадет, конечно. Взрыватель должен сработать, их многократно проверяли, понеся уже две потери, и вроде оснований для беспокойства нет. Обслуживали «адскую трубу» уже два «нормально подготовленных» минера — сержант и капрал, а на самой лодке имелись три-четыре «пассажирских» места для командира отряда и чинов сопровождения, включая сигнальщика-горниста. Но удалось построить только три нормальных миноносца, тех самых «торпедных бота», пусть и примитивных, но для боя в реке смертельно опасных. А весельная лодка во многом выигрывает перед паровым катером, которые вовсю использовали бразильцы, и главный параметр скрытность — ночью нет шума от работы машин, и не валит из трубы густой черный дым, который днем легко увидеть с большого расстояния. Одна беда — человек плохая замена мотору, и долго грести не в состоянии, требуется отдых.
Да и шестовые мины «ударного действия» установили не просто так, а от великой нужды. Алехандро попытался все максимально упростить — дело в том, что гальванических батарей не имелось, не забирать же их у телеграфистов. Та же беда с проводами — их протянули по стране, но чтобы перебросить через реку в аргентинский город Коррьентес «ресурса» не хватило. Раньше новости распространялись долго — от Буэнос-Айреса до Асунсьона пароходу идти неделю. Но тут стало легче — доходили телеграммы, пусть и с «пересадкой», но с началом войны оборвалась единственная ниточка, соединявшая Парагвай с миром. Получить требуемое оснащение стало невозможным делом в условиях плотной блокады, а в соседнюю Боливию, что сейчас вполне лояльная к Парагваю, нормальных дорог нет.
— Правь на флагман, — коротко приказав сержанту, Алехандро поднял руку, ориентируясь на свой компас — определил азимут, когда взирал сверху. Целью избрал самый крупный корабль — фрегат «Амазонас», что возвышался на реке настоящим исполином. Вот его вышибать нужно первым — на нем команды четыреста душ, треть на вахте, когда на корветах и канонерских лодках по семь-восемь десятков членов экипажа. Так что любую приближающуюся «пирогу» может встретить град ружейных выстрелов, и шансов подвести мину под борт будет ничтожно мало. Просто перестреляют гребцов, а без хода атакующая «пирога» превращается в мишень. Да еще сама мина нешуточная угроза для экипажа — любая пуля пробьет обшивку и может последовать взрыв. Но если опустить ее в воду, то вероятность гибели значительно увеличивается, примерно две из трех лодок заранее обречены. И «миноносец» имеет не больше шансов на выживаемость — скверно, конечно, но ставки слишком высоки. Да и ценность настоящего военного корабля даже с десятком «пирог» несопоставима по своей стоимости и значению — тут как говориться, «дешево, но сердито».