Удачная импровизация, но она от лютой безысходности — револьверов у парагвайцев катастрофически не хватало, на всю страну двести штук десятка разнообразных конструкций и калибров, с патронами для них жуткая «напряженка». А тут какое-никакое однообразие с унификацией, правда, с руки стрелять из такого «чудо-юдо» можно только в упор картечью — тяжелы эти «дуплексы», но хоть что-то есть у морской пехоты для рукопашных схваток, чем ничего, не считая конечно привычного для всех мачете.
Вся надежда на бразильские и аргентинские трофеи, у них револьверов много, кобуры на ремнях чуть ли не у каждого, а то и по две, как у всадников, а в стычке стрельба в упор эффективнее, чем удар пикой, или рубка на саблях. Янки ведь недаром в конные сшибки никогда не ходили. Да и зачем им такое «геройство», если у каждого всадника под рукой парочка «кольтов». Двенадцать выстрелов можно сделать, оружие надежное, проверенное временем и убийственно верное, при этом по весу с «обрезом» не сравнить, втрое легче выходит, с руки точно бьет…
— Патриа о муэрте! На абордаж, бейте их!
Гребцы уже давно побросали весла, лодку намертво прижали к борту фрегата «кошками», и морпехи, истошно вопя, полезли на планшир, подсаживая друг друга, ощетинившись дробовиками и пистолетами. У всех мачете, у троих как раз на такой случай по трехфунтовой гранате — запалы из кислотных трубок, которые уже вставили в рукояти «колотушек». Просто перед броском нужно повернуть рычажок, что раздавит капсулу, стопин возгорится, пламя подожжет «замедлитель» из куска бикфордова шнура, и через пять-шесть секунд грянет взрыв. На сами гранаты надеты «осколочные рубашки» — как раз для броска в закрытые помещения, где находится противник — таких уголков на любом корабле предостаточно.
— Держись за мной, прикрываешь спину. Кто будет целиться в меня — стреляй немедленно, у тебя карабин. Все, вперед, вперед!
Алехандро повернулся к Лопесу-младшему, глаза которого светились в темноте. Не трус парень, наоборот — чрезмерно горяч, но дисциплинирован. Тут права поговорка, что «не стоит лезть в пекло впереди батьки». Но Аневито впереди, как и полагается флаг-офицеру во время боя — он по положению и присяге обязан прикрывать командующего своей грудью. Сам же Мартинес машинально посмотрел на часы, отмечая время абордажа — искренне удивился, от взрыва прошло меньше двух минут. А морпехи уже на вражеском фрегате, загрохотали «дробовики» и «пистолеты» — эти звуки мало с чем спутаешь, порох звонкий, что ли, и дыма намного меньше, к тому же быстро развеивается — ветерок небольшой, утро обещало быть хорошим. Но то погода, а люди уже спозаранку, не продрав толком глаза, уже умирают в мучительных корчах. И вряд ли кто из них думал, что уже никогда не встретит рассвет, и вчерашний закат, который видели все, для многих оказался последним. Но так всегда на войне, где участь каждого не ясна до его последней минуты, которая означает одно — из списка живых попадаешь в перечень мертвых, и тогда наступает полное забвение…
Алехандро удивился столь философским мыслям, хотя подняться на борт фрегата было всего ничего — минеры живо всех закидывали, слаженно работая парой, а руки сцепив «ступенькой». Этот способ отрабатывали, как и многое другое в этом мире еще неизвестное. Здесь еще не ценили время, все делали неторопливо, а потому сейчас как никогда была важна быстрота, решительность и натиск, так как главное тактическое преимущество во внезапности нападения было достигнуто.
— Ох, мать моя женщина, сколько же вас много!
Мартинес ошалел — на палубе творилось самое настоящее безумие, филиал преисподней на отдельно взятом корабле. Везде валялись трупы, хрипели умирающие, и кровь лилась потоком, отнюдь не фигуральным. Полтора десятка вооруженных до зубов морпехов, прошедших курс обучения в двадцать недель показали, на что они способны — и как оказалось, что на очень многое. Абордаж удался — бразильцы его просто не ожидали. Впавших в ступор вахтенных перебили первыми выстрелами, и, разбившись на «четверки», принялись загонять выскакивавших на палубу бразильцев обратно в корабельное «чрево». Но их было много, очень много, и вниз уже полетели гранаты — громыхнуло, послышались истошные крики смертельно раненных людей. Апокалиптическая картина для несчастных матросов — снизу прет вода, фрегат лег на грунт, а сверху убивают парагвайцы, которые захватили корабль, или, по меньшей мере пытаются это сделать.