Для маленького деревянного корабля оказаться под обстрелом 68-ми фунтовых пушек чревато гибелью. В истории было одно такое сражение, когда в Синопской бухте шесть русских парусных линейных кораблей разнесли турецкую эскадру, в которой было вдвое больше вымпелов, но небольшого водоизмещения. Так что недаром англичане приговаривали в свое время как речитатив — «только большие пушки».
«Тикаури» содрогнулся всем железным корпусом, отправляя по вражескому флагману три увесистых «гостинца». Тут бы подойти в упор и шарахнуть — несколько бомб снаряжены нитроцеллюлозой, что мощнее обычного пороха. А с близкого расстояния борт однозначно будет пробиваться, вернее проламываться. Дал носовой залп и «Парагуари» идущий в кильватере, и сразу же последовало одно попадание, от борта отлетели ошметки, даже толстые доски просто перешибало как прутики. Направился к противнику и «Игурей», но вместе с «Эсмеральдой» — корпуса у этих кораблей деревянные, но вдвоем против одного противника, дружно навалятся и одолеют. А вот маленькие канонерские лодки в драку не лезли, они охраняли вытянутую вереницу парагвайский пароходов, некоторые из которых вели на буксире баржи «чато», но уже без установленных пушек, зато набитых солдатами. Решено было высадить сразу бригаду — два пехотных батальона с кавалерийским полком, причем последний уже совершил долгий переход, и его передовой эскадрон уже на том берегу Параны. И на прицепленных баржах после разгрузки начнут перевозить лошадей, чтобы после начать преследование разбегающихся в разные стороны союзников. А главное необходимо как можно быстрее отловить двух президентов — аргентинского и уругвайского, подобная «добыча» дорогого стоит, неудачников в Латинской Америке никто не любит, и «всенародной» поддержки такой кандидат не получит. Наоборот, злорадствовать будут, а ненависть и недовольство за начатую войну достанется самодовольной столице — так что новая гражданская война неизбежна. Да потому что зададутся простым вопросом — а с какого «бодуна» Аргентина вступила в союз со своим злейшим врагом и конкурентом Бразилией, и стала воевать с Парагваем, к которому большинство населения страны относится без всякой неприязни. И если в той реальности отказ воевать вызвал массу бунтов и волнений, с неимоверным трудом подавленных войсками лояльными президенту Митре, то тут пойдет наоборот, главное чтобы Лопес не упустил момент. Но «хефе» не дурак и уже начал «шашни» с Уркусом, а тот будет обрадован возможностью свести со своим давним врагом старые счеты, ведь не просто так собирает ополчение, которое в прошлый раз восстало, только в самый неудачный момент — после катастрофического поражения парагвайского флота в сражении при Риачуэло…
— Есть, попали. Теперь таранить его, никуда не денется!
Алехандро стукнул ладонью по планширу, входя в азарт. Флагман неприятельской эскадры корвет «Жекитононья» попытался уйти от форштевня «Такаури», и тут же получил две 68-ми фунтовые бомбы — по нему теперь стрелял и «Тикаури», и присоединившийся к нему «Парагуари», который промахнулся по второму бразильскому корвету. Но вот бомбы сделали свое дело — вражеский корабль загорелся, а метавшихся на палубе матросов расстреливали из винтовок и картечью из шестифунтовых пушек, что ухитрялись отправить во вражеский корабль за минуту полдюжины «подарков» в виде отлитых чугунных шариков. Нужно было убрать с палубы матросов, выбить их как можно больше, чтобы затем без всяких помех овладеть неприятельским флагманом. Но тут Алехандро увидел поразительное зрелище — бразильские моряки стали прыгать в воду, а из-под палубы вырвались огромные языки пламени и густые клубы черного дыма.
— Право на борт, отходить от него, сейчас взорвется!
Рулевой от его звонкого крика тут же закрутил большое колесо штурвала, а у Алехандро волосы чуть ли дыбом не стали, и по лицу потек холодный пот. Какой таран, если бы они сейчас сцепились, то «Такаури» бы взлетел на воздух. И не успели мысли проскочить, как вражеский корвет с ужасающим грохотом взорвался на тысячи горящих обломков, которые полетели в разные стороны. Пылающие головни упали на палубу флагмана, но матросы голыми руками их стали выбрасывать в воду. Идущий следом «Парагуари» вовремя сменил курс, следуя в кильватере, и тоже избежал «огненного дождя». Зато досталось канонерской лодке, что потеряла ход, пытаясь идти за своим флагманом — вот на ней запылало на совесть, и в добавку полетели тяжеленые бомбы, проламывающие борт. Разгоревшийся пожар на ней не стали тушить, и команда стала вываливаться за борт, причем не тонули, воды было примерно по горло, местами по грудь. Но никто не пытался идти, старались отплыть по течению как можно дальше от обреченного корабля. Многим повезло, другим не очень — после взрыва их накрыл град обломков. И на этом сражение закончилось — последний оставшийся на ходу корвет наскочил на мель, а его командир здраво оценил обстановку и решил не умирать за императора. Все же один против четырех не тот расклад, а жизнь многих десятков матросов и своя собственная стоят того, чтобы спустить флаг, оказавшись в безнадежной ситуации. И зеленое полотнище поползло с мачты как раз в тот момент, когда «Игурей» с «Эсмеральдой» собрались выдать убийственный залп с самой близкой дистанции, практически в упор.