— Задробить стрельбу! Передать всем мой приказ — спасать уцелевших! Пароходы это тоже касается. Не стоит губить людей, что пошли на смерть ради амбиций их императора.
Отдав приказ, Мартинес еще раз посмотрел на остовы двух погибших кораблей — он отдавал должное бразильцам, но понимал, что погибли они за неправедное дело. Решили сговориться и разделить его страну, а теперь пожинают плоды собственной политики. Солдат, возможно и наберут, новую армию выставят, но уже не победят в этой войне, никак не победят, даже получив из Англии и Франции броненосцы. Только собственную страну в непомерные долги вгонят, но такова плата за амбиции политиков.
— Вот и все, «хефе» — у империи флот был, да сплыл. Теперь нас не остановят, мы должны пробить путь к океану.
— Вот и занимайся этим, сеньор альмиранте, это как раз по тебе задача. А мне на берег пора — войска высаживаются, нужно интервентов разогнать, чтобы больше никогда не появлялись. Но вечером мы с тобой встретимся, посидим за стаканчиком. О такой победе я не помышлял вчера — но ты снова удивил меня — теперь понимаю, что знания твои бесценны.
Лопес порывисто обнял его, и стал спускаться по трапу вниз, сел в лодку, и та направилась к пристани, с подошедшего парохода уже высаживались войска. Алехандро же занялся делами, которых было невпроворот — победа порой доставляет хлопот больше, чем поражение…
Алехандро впервые уселся в кресло, вытянул ноги — он устал за этот чрезвычайно долгий день, растянувшийся для него на двое суток. Победа действительно невероятная — из пяти подорванных ночью кораблей два можно ввести в строй — фрегат и корвет. Еще пару канонерских лодок удалось взять в практически неповрежденном состоянии — «города» догнали сбежавшую «Игуатеми», та села днищем на грунт — капитан плохо знал реку. Деморализованные бразильцы спустили флаг, команда без боя сдалась в плен. Два отправленных парохода стащили корабль с отмели, и привели на буксире в Коррьентес, ремонт займет неделю, не больше, благо есть плавмастерская, захваченный у бразильцев специальный пароход, который тут же приспособили для собственных нужд. А вот подорванные фрегат и корвет придется вести в Асунсьон, но пара недель точно уйдет на заделку пробоин и откачивание воды. Да еще снять пушки с потопленных кораблей, да попробовать поискать трофеи с взорвавшихся корветов. В его положении многое сгодится, а тут за счет одних трофеев можно целую эскадру снарядить. Обе канонерские лодки скоро войдут в строй, на них есть экипажи, да и в класс корветов будут переведены, на страх врагам. Теперь у него четыре вполне боеспособных корвета, два колесных, но с железными корпусами, и пара винтовых — все небольшого водоизмещения, как раз для действий на реках. Три небольших винтовых бразильских парохода пополнят дивизион канонерских лодок до пяти вымпелов, туда же перевести колесный «Игурей» в качестве командного корабля. Имеются еще во множестве всевозможные пароходы и паровые катера, но многие еще поймать нужно, они в Паране. И не допустить прорыва вниз по течению — от отчаяния многие капитаны могут на это решится. Но война, по сути уже выиграна, блокированная армия «Тройственного альянса», прижатая к гибельным болотам, долго не продержится, и будет вынуждена сложить оружие. А оно пригодится — у неприятеля много нарезных мушкетов, можно двадцатитысячное воинство вооружить, да еще останется. Но главное это револьверы — вот тут подфартило. Да и в самом Коррьентесе захвачены значительные трофеи, тут имеется все, от боеприпасов до продовольствия и обмундирования. При бедности Парагвая в ресурсах привалило настоящее богатство, ценность которого будет определена намного позднее, когда все подсчитают и перепишут.
— И все это итог одного речного боя. Тут сработало древнее правило — победитель получает все.
Алехандро усмехнулся, но через силу — настолько устал. Прикрыл глаза, и не заметил как провалился в пучину сна…