Мучительный вопрос встал перед митрополитом Сергием: как быть? Конечно, он мог отказаться от переговоров, но это наверняка повлекло бы за собой очередное давление репрессивного аппарата на церковь и, по всей видимости, окончательно ее ликвидировало бы. И тогда власть могла бы к своему юбилею рапортовать если не о полной политической лояльности православной церкви, то о «преодолении» религиозных пережитков и «естественном» распаде ее административно-управленческих структур. Сергий этого не желал и понимал, что спасти церковь со всем ее богослужебным укладом, местными и центральными органами управления, спасти от поглощения обновленцами, спасти как цельный институт и тем дать ей надежду на благоприятное будущее могло только одно — урегулирование отношений с государством.
Если бы церковь не была разделена, если бы не существовало в ней борьбы за власть, Сергий на переговорах мог бы выдвинуть и отстаивать более благоприятные условия, чем те, что ему предлагали. Но этого не было, и условия диктовали ему. Он же мог лишь надеяться на выполнение даваемых ему обещаний, главное среди которых — разрешить скорейший созыв Поместного собора. Нельзя было не считаться и еще с одним, пожалуй, решающим политическим фактором: в большинстве своем рядовые верующие осознавали себя гражданами Советского Союза, не за страх, а за совесть работающими на его благо. Если сегодня мы хотим быть честными перед этим ушедшим поколением, то должны признать очевидное и неоспоримое: их политические симпатии были на стороне советской власти. Игнорируя это, церковь противопоставила бы себя и властным структурам, и своей многомиллионной пастве, которой трудно было понять, почему руководство церкви не идет на признание реальной политической ситуации в стране, не выражает свои политические взгляды открыто и публично. Тем более что это сделал патриарх Тихон и к тому он призывал своих сторонников в завещании.
В этой ситуации Сергий, как и ранее патриарх Тихон, не уклонился от тяжкого жребия, посланного ему судьбой. Он сделал шаг навстречу власти осознанно, а не в малодушном стремлении извлечь какие-либо личные блага. Сделал шаг, который лично ему не мог принести славы и почета, но давал шанс выжить всем тем, кто был рядом с ним, кто пришел в церковь в эти и последующие годы, и вместе с тем не дал бы прерваться тысячелетней нити православия на Руси. Наверняка он не однажды вспоминал при этом патриарха Тихона, говорившего в период поиска компромисса с Советским государством: «Пусть имя мое погибнет в истории, только бы церкви была польза».
С подпиской о невыезде из Москвы 30 марта 1927 года Сергий был освобожден из четвертого своего тюремного заключения послеоктябрьского периода. Он жил в Москве, в Сокольниках, в том самом доме, что был присмотрен для патриарха Тихона и органов высшего церковного управления при нем. Здание патриаршей резиденции в Сокольниках вновь становилось центром возрождающейся церкви. 7 мая, после передачи архиепископом Серафимом своих таких нежданных для него полномочий, Сергий вновь принял бразды церковного правления.
Весна и лето 1927 года ушли на то, чтобы завершить работу над прошлогодним проектом обращения к пастве и получить разрешение на легальное действие Синода. 7 мая Сергий обращается с ходатайством в НКВД о легализации церковного управления. 16 мая — просит разрешение на проведение совещания епископов для обсуждения состава Синода и текста декларации.
…Вечером 18 мая в доме по улице Короленко собрались приглашенные митрополитом Сергием Страгородским иерархи: митрополит Тверской Серафим (Александров), архиепископ Вологодский Сильвестр (Братановский), архиепископ Хутынский Алексий (Симанский), архиепископ Костромской Севастиан (Вести), архиепископ Звенигородский Филипп (Гумилевский), епископ Сумский Константин (Дьяков).
— Архипастыри и пастыри, — взял слово хозяин дома, — я просил вас собраться по чрезвычайному обстоятельству. На глазах наших нестроения в жизни церковной. После смерти нашего смиренного патриарха Тихона нет покоя ни среди мирян, ни среди пастырей, ни среди иерархов. Митрополит Петр от нас далеко… церковь распадается, и надо что-то делать. Я предлагаю образовать при мне, как временном заместителе первого епископа Российской православной церкви, вспомогательный орган — Синод. Надеюсь на вашу поддержку и что вы не откажетесь войти в состав Синода.