…Октябрь 1941 года был тяжелым месяцем для страны. Фронт приблизился к Москве, в городе были введены военное положение и комендантский час. На улицах появились первые военные укрепления, беженцы. Ходили упорные слухи о возможной сдаче столицы. По решению Моссовета началась эвакуация правительственных учреждений, заводов и фабрик. К эвакуируемым в централизованном порядке были отнесены и религиозные центры, располагавшиеся в то время в Москве: Московская патриархия, Всесоюзный совет евангельских христиан, Митрополия обновленческой церкви, старообрядческая архиепископия.
Решение об эвакуации было объявлено представителю Московской патриархии 7 октября. Местом нового размещения предположительно назывались Чкаловск — город в Куйбышевской области — или Ульяновск. Начались сборы, но дата отъезда переносилась из-за болезни Сергия, как-никак ему шел семьдесят пятый год. В эти тяжелые дни, казавшиеся ему последними в «земной юдоли плача и печали», митрополит составляет завещание и намечает преемника.
День отъезда, 14 октября, совпал с праздником Покрова. В праздничном послании Сергий вновь призывает верующих исполнить достойно свой религиозный и гражданский долг, не щадя жизни встать на защиту Отечества.
К вечеру того же дня Сергий с ближайшими сотрудниками отправился на Казанский вокзал. На запасных путях формировался специальный эшелон. К вагонам подъезжали одна за другой грузовые и легковые автомашины, сновали грузчики, носильщики с баулами и тюками. Царила обычная для вокзала суета. Необычным было лишь то, что вокруг поезда стояли вооруженные патрули, тщательно проверявшие документы. Руководил ими генерал, одетый в форму НКВД. Казалось, он знал всех прибывших к эшелону, безошибочно указывал каждому из обратившихся к нему, где какой вагон стоит и каков кратчайший путь к нему.
Вот и очередной автомобиль. Вышел элегантный, интеллигентного вида человек с внешностью киноактера, в модном осеннем пальто и мягкой шляпе. С ним рядом седобородый, высокий, богатырского вида старец. Первый был Александр Введенский — обновленческий первоиерарх Московский и всех обновленческих церквей в СССР, второй — митрополит Виталий, один из обновленческих правящих архиереев. С ними рядом стояли миловидная, хорошо одетая молодая блондинка и пожилая женщина в черном платье, похожая на монахиню. Франтоватый молодой человек с усиками, похожий на Александра Введенского, и другой молодой человек с рыжей бородой и с безумными блуждающими глазами, от которого пахло водкой, хлопотали возле багажа. То была семья обновленческого первоиерарха.
В вагоне, куда они вошли, уже находились попутчики: несколько скромно одетых людей — руководители баптистской церкви страны и такой же скромный бородатый человек — старообрядческий архиепископ Московский и всея Руси Иринарх (Парфенов).
Едва уселись по местам — в дверях суматоха, занесли чьи-то вещи, кто-то громко говорил около вагона. И вот открылись двери и в сопровождении нескольких человек вошел среднего роста старик с седой окладистой бородой, в золотом пенсне, одетый в рясу и монашескую скуфейку.
— Какая встреча! — бросился к нему митрополит Александр.
Улыбнувшись, митрополит Сергий, а это был он, промолвил:
— Да уж, встреча!
Последний раз они виделись осенью 1922 года. Тогда Введенский был преуспевающим молодым протоиереем, заместителем председателя обновленческого Высшего церковного управления, а «старик» был членом ВЦУ. Теперь А. И. Введенский, уже и не молодой, и не преуспевающий, был первоиерархом обновленческой церкви, а вошедший носил в это время титул патриаршего местоблюстителя Русской православной церкви. Рядом с Сергием стоял петроградский товарищ юношеских лет Введенского — митрополит Киевский Николай (Ярушевич). Всем им теперь предстоял совместный долгий путь в неизвестность.
Наконец в 16.40 состав медленно отошел от перрона вокзала. За окнами продолжалась московская жизнь, а в вагоне уже думали о том, каков будет путь к конечному пункту и как скоро они туда доберутся. На перроне кто-то махал платком и утирал слезы, слышались возгласы прощания. Проплывали в окне военные, железнодорожники, обыватели… и никто не обращал внимания, никто не мог и догадаться, что поезд увозил на Восток руководителей религиозных организаций СССР.