— Да, к несчастью, вы жена Санди! — повторил он. — К несчастью для вас и к несчастью для меня…
— Что вы хотите этим сказать? — спросила Адина, подымаясь.
Тудор Стоенеску-Стоян тоже встал, не отрывая глаз от грудей, натягивавших шелк кимоно. Он ответил:
— Именно то, о чем вы и сами прекрасно знаете. То, что не можете не понять, потому что это понятно само собой.
От стремительного притока крови губы его вздрогнули, перехватило дыхание, перед глазами поплыли круги. Он потянулся рукой, пытаясь коснуться пальцев Адины:
— То, что ты, Адина, по-моему, давно поняла!
Отдернув руку, Адина отступила на несколько шагов поближе к широкому окну.
Свистящим шепотом проговорила:
— Да как вы смеете? Как вы могли себе позволить? Я ждала чего угодно… Но такого… Такого!..
— Любовь не признает законов, Адина!.. — продолжал, приближаясь, Тудор Стоенеску-Стоян. — И уж тем более предрассудков. Мы выше толпы. Такой я всегда считал тебя. И таким считала меня ты!
Он был уже совсем близко. Его ладони тянулись к ее груди.
Увернувшись, Адина скользнула вдоль стены и положила палец на кнопку звонка:
— Еще шаг — и я позвоню! Сюда тотчас сбегутся слуги.
С поднятыми, сложенными горстью ладонями, Тудор Стоенеску-Стоян замер у окна. За неимением платка, отер со лба пот тыльной стороной горсти.
Опомнился и прошептал:
— Пожалуйста, прости меня… Это был миг безумия. Если б ты знала! Если бы ты только знала!..
Однако и теперь, вымаливая прощение, он лгал. Он-то знал, что это не было безумием, но понимал, что действовал непродуманно. Выбрал не очень удачный момент. Не подготовил его заранее. Действовать следовало по-другому.
Адина Бугуш сняла палец со звонка.
Очень серьезно, — так, что Тудору Стоенеску-Стояну даже подумалось, что не все еще потеряно, — произнесла:
— Прошу вас на минуту задержаться. Оставайтесь, где стоите. Обсудим положение спокойно.
— Какое ж тут спокойствие… — подхватил Тудор Стоенеску-Стоян. — Я не могу быть спокоен. Покой я давно потерял.
Это звучало так, будто свой покой он потерял где-то на улице, как теряют авторучку или часы.
— Ничего, найдете! — уверила его Адина Бугуш. — Потому что иначе вы рискуете потерять дружбу Санди.
Тудор Стоенеску-Стоян покорно опустился на неудобный стул.
Адина осталась стоять и сверху вниз глядела, как он сидит, покаянно уронив голову. С отвращением заменила, что бесцветные волосы на его макушке — редкие и сальные. Повторила:
— Вы рискуете потерять еще и дружбу Санди. О моей дружбе говорить не приходится. Ее вы потеряли.
— Адина… — тихо сказал Тудор Стоенеску-Стоян. — Любовь не преступление. Сколько раз вы сами говорили это?
— Во-первых, прошу не называть меня Адиной. Никто вам этого не позволял. Тем более сейчас. А во-вторых, прошу выслушать меня, не перебивая. Вам придется выбирать! Вы вольны выбрать или одно, или другое. Итак, вы утверждаете, что это было безумие… Помрачение ума… Допустим. Хотя, принимая во внимание доверие, которое я вам оказывала с того самого часа, как вы переступили порог нашего дома, такого рода безумие было для вас непозволительно. Это предательство по отношению и ко мне, и к Санди.
— Но…
— Вам не угодно, чтобы я продолжала?.. Я просила вас меня не прерывать. Ваши объяснения мне ни к чему. Я могла бы пересказать эту сцену Санди. Но чего ради? Он так доверяет людям, так добр, что грешно лишать его иллюзий. Еще одной иллюзии. Итак, я не обмолвлюсь ни словом. Все останется между нами… У вас не будет причин избегать нашего дома. Это вызвало бы подозрения. Дало бы пищу для кривотолков, в этом городе стены прозрачны, — а эти разговоры, намеки и расспросы причинили бы Санди такие страдания, которых он, повторяю, не заслужил. Поэтому вы можете приходить к нам по-прежнему. Возможно, мало-помалу мы снова сделаемся друзьями, если вам удастся вновь заслужить мою дружбу… Я согласна все забыть. Забыть от всего сердца. Будем считать, что этого дня не было. Глядите! Я вырываю из календаря листок. Этого дня не существует!
Адина Бугуш подошла к настенному календарю, на котором оставалось еще несколько декабрьских листков.
Оторвав листок, она скомкала его. Потом обернулась к Тудору Стоенеску-Стояну, вымученно улыбнувшись: