— Неужели у вас нет на этот счет никакого мнения? — настаивал Григоре Панцыру. — Разве это возможно? Неужели вы ни разу не обсуждали этой проблемы в разговорах со своими бухарестскими друзьями — Теофилом Стерву, Юрашку и Стаматяном?..
— Господин Стоенеску-Стоян, — вмешалась Адина Бугуш, — более компетентен по части истории… Мы ждем, когда он осчастливит нас романом о гетмане Митру Кэлимане… Впрочем, сказать по правде, Санди ожидает его с большим нетерпением, чем я…
— Санду — воплощенное терпение! — лаконично выразил свое мнение Григоре Панцыру. Казалось, он только теперь заметил присутствие ребятишек, которые отогревались у печки, лакомясь виноградом, которым угостил их Санду Бугуш.
И спросил, возможно, лишь для того, чтобы, на время отвлекшись, вновь вернуться к разговору о Тудоре Стоенеску-Стояне:
— А ты, мальчуган, часом не родня Таке-фонарщику?
— А то как же! Неужто нет? — гордо отвечал старшой. — Мы вот с ним — даже внуки деда Таке… Я и мой меньшой, вот этот хлюпик, — он нынче в первый раз с колядками ходит, с «Плужком» то есть…
Малыш напряженно вглядывался в один из шкафов со стеклянными дверцами.
Григоре Панцыру, проследив его пристальный взгляд, повернулся, чтобы понять, что его так заинтересовало, но ничего необыкновенного не обнаружил и с любопытством спросил:
— Что ты там такого удивительного нашел, что оторваться не можешь?..
— Ничего, — разочарованно протянул малыш. — Чего ищу, того нету…
— А что ты, собственно, ищешь?
— Стеклянную клетку с хозяйкиным черным зверем и вердузу со жмеями… Ищу, а их нету!..
Адина с меланхолической улыбкой обратилась к присутствующим:
— Теперь, господа, вы не можете сказать, что я в этом городе не популярна… Думаю, вы все поняли… Стеклянная клетка — это моя комната, которую я уже ненавижу. А зверь, запертый в этой клетке, — Черная пантера, — надеюсь, тоже понятно, кто; она же вердуза со жмеями — бедная Горгона, несчастная Медуза!.. И останется после меня легенда… Так вот и рождаются легенды, господин писатель!..
Затем она повернулась к малышу:
— Откуда ты все это взял, малышка?
— От старшого, откуда еще? Он про все знает…
— А старшой откуда знает?
Старшой выступил вперед:
— От людей знаю, госпожа. Все люди об этом толкуют, они уж знают…
— Вот как? — изумилась Адина, и в ее вопрошающем взгляде, обращенном на присутствующих, отразилась болезненная удовлетворенность: «Что я вам говорила, господа? В этом городе все всё говорят и всё знают!»
Старшой счел необходимым из первых рук получить подтверждение или опровержение людской молвы.
— Может, скажете, что все не так? Что и клетки нет, и никаких зверей в доме нет?
— Нет, дружок, ничего такого я сказать не хочу. Это все правда. Только ты не совсем понял. Черный зверь называется пантера. Черная пантера. И эта Черная пантера — я! А другой зверь, вердуза со жмеями, называется иначе. Медуза… И Медуза — тоже я… Видишь, какие у меня волосы… Ну, чем не змеи? А всякий, кто взглянет мне в глаза, тут же превратится в камень, если я захочу…
Адина нервно рассмеялась. И в этом смехе звенели слезы.
— Адина! Адина! — укоризненно произнес Санду Бугуш. — Зачем это, Адина?
— Ничего, Санду… Я веселюсь… Разве нынешний вечер не для того, чтобы веселиться?.. За ваше здоровье, господин Григоре Панцыру!.. И за героизм, с которым вот уже пятьдесят лет вы сопротивляетесь этому городу!..
Пятеро мальчуганов, явившихся славить дедушку Трояна, уставились на хозяйку, одетую в черное бархатное платье, волосы у которой вились, как змеи; глядели и не смели пошевелиться.
Возможно, им казалось, что они уже наполовину окаменели.
Адина Бугуш оборвала смех, отставила пустой хрустальный бокал и поднялась со стула. Подойдя к ребятишкам, высылала им в ладошки горсть никелевых и бронзовых монеток.
— Не бойтесь… Вот, смотрите! У меня нет когтей, как у пантеры… Самые обычные ногти беззащитной женщины… И волосы — тоже никакие не змеи… Просто вьются от природы… Ха-ха!