— Нет смысла идти дальше, — окликнул её Норен из-за спины, — утром мы пройдём вдоль берега и найдём паромщика. Спускаться по реке быстрее и безопаснее, чем ехать верхом.
— Безопаснее оказаться подальше от Рима, — отрезал Дайнэ.
— Нас никто не преследует. Мы оба это знаем. К тому же Велена приказала ждать здесь, — он сказал «приказала», рассчитывая напомнить Дайнэ, кто руководит экспедицией, но аран-тал сделал из его слов свои выводы.
— Ты смеешь выполнять приказы римской патрицианы, когда рядом с тобой твой намэ?
Щёки Норена вспыхнули, но он стиснул зубы и собирался было ответить, когда его опередил тихий слабый голос:
— Хватит.
Оба воина перевели взгляд на Лиру.
— Предложение Хейд разумно. К тому же я не могу больше ехать. Мы остановимся и переночуем здесь, остальное можем решить утром.
Лира кривила душой лишь самую малость. Держаться в седле было всё более невыносимо с каждой минутой, и она давно уже впивалась изломанными ногтями в обескровленные ладони, чтобы не закричать.
Глядя на безвременно постаревшее лицо, Норен видел и понимал её состояние. Он подумал, что даже если бы Лира не была намэ, он не смог бы противиться этому слабому голосу.
— Вам помочь? — спросил он, заметив, что Лира неловко пытается соскользнуть с лошади, но Дайнэ уже был рядом, и Норен решил оставить их наедине. Он оглядел степь — Велены нигде не было видно, но отправляться на поиски было глупо. Убийца спешился и принялся обустраивать лагерь.
Дайнэ заметил, каким лёгким стало тело намэ, но не подал виду.
Савен изменилась и осталась прежней одновременно. Когда аран-тал отворачивался и слышал голос намэ — это был голос той Лиры, которую он запомнил, но когда он поворачивался и смотрел на её лицо — он не мог поверить, что перед ним та крылатая, которую он любил. Кожа Лиры стала тонкой и прозрачной, как высохший папирус, она плотно обтягивала широкие скулы, а на лбу, напротив, залегли глубокие морщины. Но самым страшным были глаза. Они оставались такими же огромными и голубыми, чуждыми этому высохшему лицу — и в то же время стали другими, будто внутри них горел светильник, а теперь потух.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Дайнэ, усаживая почти неподвижную и лёгкую, как куклу, намэ спиной к большому булыжнику.
— Спасибо, — бывший аран-тал видел, что Лира говорит через силу. — Лучше, чем вчера.
Дайнэ опустился на колени рядом с ней и заглянул в глаза. Ему так много хотелось спросить и ещё больше рассказать… Но он не знал, с чего начать.
— Простите меня, — сказал он. — Я не уберёг вас.
Лира сухо рассмеялась. Потом лицо её стало серьёзным.
— Ты всё выполнил?
Дайнэ кивнул. «Но это не помогло», — хотел сказать он и промолчал. Стоило ли упрекать Лиру в ошибках десятилетней давности?
— Скоро мы доберёмся до свободных крылатых, и вы снова станете нашей намэ, — сказал он, в надежде сменить тему.
Лира устало прикрыла глаза и откинула голову. Она покачала головой.
— Если бы вы знали, как я вас искал… — продолжил Дайнэ, не замечая этого слабого движения. — Я убил всех энтари, которые стояли на моём пути. Разорил столько фортов, что уже не помню всех. Я боялся, что вы умерли… Так боялся, как не боялся ничего в жизни. И если б я мог, я пришёл бы раньше…
Лира снова покачала головой, на сей раз она открыла глаза и посмотрела на своего аран-тал:
— Я стала твоей болезнью, Дайнэ, тебе не стоило отдавать мне свою жизнь. Поверь, ты будешь разочарован.
Инаро непонимающе улыбнулся:
— Вы — наша намэ. Одно это стоило моей жизни. А кроме… Кроме того…
Он замолчал и отвернулся, пытаясь побороть ком, подступивший к горлу.
— Что я могу сделать для вас? — спросил он, когда совладал с собой. — У нас немного еды, но если вы хотите, я попробую найти дичь. У нас есть вино и хлеб.
Лира покачала головой.
— Чуть-чуть вина и хлеба, если можно. Дичи не надо, одна из нас уже отправилась её искать.
— Одна из нас? — Дайнэ сверкнул глазами. — Тварь-энтари.