— До войны Дайнэ Инаро был аран-тал, так называют телохранителей высшего духовенства. Всего около пяти или шести крылатых обучаются боевым искусствам, чтобы защищать глав каст. Он не настоящий катар-талах. Он из той породы крылатых, для которых убийство — табу.
— Я так и подумала, когда он шинковал наёмников Флавия.
— Да… Я тоже об этом думал. Меня готовили к убийству с того момента, когда я смог стоять на ногах. Философия пацифизма в моём воспитании органично переплеталась с убеждениями патриота. Жизнь для меня священна, но моя судьба — убивать. Я выродок военного времени, его неизбежное зло. Что бы я делал, если бы крылатые победили?
Он пожал плечами, не желая давать ответ на свой вопрос.
Велена ещё плотнее прижала бок своей кобылы к боку Арея и, не обращая внимания на слабое сопротивление, одной рукой обняла Норена за талию.
— В тебе больше добра, чем в любом энтари.
Норен горько усмехнулся.
— Это уж точно. Глядя на вас, можно подумать, что вы рождаетесь с ножом в зубах, а при рождении вспарываете брюхо своей матери, чтобы выбраться наружу. Но я краем глаза, краем сознания успел застать другую жизнь. Людей, которые хотят видеть друг в друге братьев. Которые готовы отдать все, чтобы их близкие выжили. Которые не хотят войны и не умеют воевать, но бьются до последней капли крови, чтобы победил мир. Я убиваю ради тебя и твоих интересов, и после того, как я попал в плен, я не выбрал бы иной судьбы, кроме как быть твоим убийцей. Но иногда мне кажется, что есть какая-то другая жизнь. Её не может не быть, потому что не может смыслом жизни быть смерть.
Велена отстранилась. Ей внезапно стало холодно. Она хотела спросить: «Значит, ты предпочел бы быть с ними?» — но вовремя поняла, что этот вопрос не приведёт ни к чему. Вместо этого она сказала:
— А ты не думаешь, что идеализируешь их? Не бывает жизни без конфликтов, споров, злобы и борьбы. Ресурсов всегда меньше, чем богачей, власти меньше, чем власть имущих. Можно сковать инстинкты, запрятать их на дно души, нацепить маску благодетели и обходительности — но нельзя инстинкты истребить. Всегда есть обиды и горькие воспоминания. А где есть обиды — будет и месть. Всегда есть несправедливость и зависть, а значит, всегда будут интриги и борьба. Мир, где наши желания едины с нашими возможностями — это смерть. И слава Предкам, потому что иначе мы превратились бы в растения. Взгляни на своего Учителя. Как прищурены его глаза. Как сжаты челюсти под белоснежной кожей. Готова поклясться, не будь здесь тебя, он уже вцепился бы мне в горло, твой крылатый, сражавшийся ради мира.
— И я не могу его винить, Велена. Он жил, чтоб сохранить жизнь Лиры Савен. Вряд ли мы можем представить, что он чувствовал, когда Лира «погибла». Ты сама сказала — он шесть раз бросал крепости на штурм Помпеев.
— И люди — не энтари и не крылатые, простые люди, которым принадлежал этот город, — гибли сотнями и тысячами, чтобы удовлетворить его жажду мести.
— И крылатые гибли сотнями…
Норен замолчал.
— Это должно его оправдать? — спросила Велена. — Разве тебе станет легче от того, что ты погибнешь ради моей мести?
Норен покачал головой.
— Нет. Наверное, в чём-то ты права. Но каким бы ни был он, и какой бы ни была его намэ, они — всё, что осталось от нашего маленького мирка, где было место любви, — Норен повернул лицо к энтари и увидел горечь в уголках улыбнувшихся ему губ. — Прости меня, Велена, я не хочу быть неблагодарным. И всё же решение я хотел бы принять сам.
— Благодарность… — улыбка Велены стала ещё шире и ещё горче. — Спасибо и на том. Я не буду мешать, как и обещала. Вечереет. Двигайтесь по прямой, до берега Дуная. Я поохочусь и нагоню вас там.
Не ожидая ответа, она ударила шпорами коня, одновременно разворачивая его вправо, и растворилась в закатной дымке.
Глава 3
Всё время, пока Рим находился в пределах видимости, Дайнэ боялся лишний раз вздохнуть. Велена то и дело отлучалась на охоту — казалось, ей доставляло радость самой добывать пищу. Спутников она отправляла вперёд и почти всегда нагоняла до темноты. Когда же впереди заблестели кристальные воды великой реки, она замедлила ход коня лишь на секунду, явно намереваясь перейти её вброд.