– Макс, послушай, погоди, выслушай меня…
Громко хлопнула входная дверь, и воцарилась тишина.
Вернувшись в свои покои, Анаис сбросила одежду и вытянулась на кровати, вздрагивая от прикосновений простыней. Натягивая одеяло до самого подбородка, девушка все еще чувствовала промозглую сырость подземелья. Уснуть никак не получалось. Промучившись, она поднялась, подошла к окну и отодвинула портьеру. До утра было еще далеко. Анаис стояла и смотрела в заснеженный Парк до тех пор, пока не перестала чувствовать ноги. Вернувшись под тонкое серебристое одеяло, она так и не смогла ни согреться, ни заснуть до самого рассвета.
Услышав, что Макс вернулся, Дэн притворился спящим, ему не хотелось разговаривать. Судя по тому, как приятель передвигался по квартире, он был сильно пьян и разговора все равно бы не получилось. Не раздеваясь, Макс рухнул на кровать и мгновенно отключился. Тогда Дэн встал со своей раскладушки и принялся его раздевать. Разбудить Макса он не боялся – когда друг напивался до такого состояния, расшевелить его было невозможно.
Маленькая стрелка настенных пластмассовых часов сонно уткнулась в цифру шесть. Дэн оделся и вышел на улицу. Дул сильный ветер, и он неловко задохнулся от сильного порыва чужой темноты и холода… отдышался и, подняв воротник максовой куртки, побрел по тротуару. Он чувствовал непреодолимую потребность идти, все равно куда, лишь бы идти…
Вскоре он заметил маленький, едва освещенный ночной магазинчик и зашел внутрь. В магазинчике было тепло, тихо и душно. За прилавком, на сдвинутых стульях спала молодая девушка-продавщица. После десятка попыток, Дэну все же удалось ее разбудить. Продавщица оказалась порядочно пьяной и долго не могла сообразить, что от нее требуется.
Сложив в целлофановый пакет бутылку шампанского, бутылку коньяка, три пива и пачку сигарет, Дэн отправился обратно, решив завтра же зайти в ресторан «Изумруд» и попробовать снова устроиться на работу.
На утро Анаис чувствовала себя разбитой, она не выспалась, в висках стучала резкая боль. Девушке пришлось потратить уйму времени на косметику, с особой тщательностью подобрать одежду, дабы скрыть свое состояние.
В Фиолетовой Зале Размышлений ее дожидались Дракула с Палачом, на этот раз их ожидание не затянулось, девушка пришла почти вовремя. «Она плохо выглядит, – подумал Дракула, – очень плохо. Интересно…» А вслух произнес:
– Доброе утро, госпожа, надеюсь, хорошо отдыхали? – старый вампир поцеловал ее руку.
– Спасибо, хорошо. Вы что-нибудь узнали?
– Узнали, – Дракула кивнул и присел в кресло. – Вы можете ехать, они дали согласие.
– Прекрасно, только поедете вы.
– Как вам будет угодно.
– Возвращайтесь сегодня же.
Утром Макс проснулся в чудовищном состоянии.
– Где я? – простонал он, с трудом разлепляя глаза. – О, как мне плохо!..
– У себя дома, с чем тебя и поздравляю. Здорово ты набрался.
– Боже, голова разламывается… Кажется, я при смерти.
– Может, это тебя спасет? – Дэн вынул из холодильника бутылку пива и, открыв, протянул Максу.
– Спасибо, дружище, – дрожащей рукой он взял бутылку и принялся пить из горлышка. – Я тебе жизнью обязан. Откуда живительная влага?
– Из магазина.
– Дэн, ты уж извини за вчерашнее, – Макс с облегчением откинулся на подушку, – не знаю, что на меня нашло.
– Я забыл уже.
– А я нет.
– Перестань, – отмахнулся Дэн. – Как себя чувствуешь?
– Отхожу постепенно. У нас сигареты есть?
– Хуже не станет? – Дэн протянул ему пачку и присел на край кровати.
– Хуже уже некуда, – Макс посмотрел на часы. – Черт, я же могу опоздать! Мне срочно требуется новое лицо на прокат, у тебя случайно нет лишнего?
– Ты свое постирай и отутюжь, может, еще и пригодится. Слушай, а куда ты все время ходишь?
– Так, по делам, ничего особенного, скоро вернусь. Да, кстати, уже пора закупать всякую всячину, Новый год на носу, как ни вертись, а вечеринки не избежать. Ко мне уже толпа народа напросилась, Алла всему миру про тебя растрепала, так что жди бабской расправы.
– Ничего, как-нибудь отобьюсь, – усмехнулся Дэн.
Вскоре Макс ушел, а Денис открыл шкаф и достал сумку. Несколько секунд он смотрел на нее, потом расстегнул молнию и вынул завернутые в плащ талисманы. Один медальон был для него особенно дорог: стоило повернуть центральный камень, и верхняя часть уходила в сторону, открывая овальное углубление, где мастерская рука дворцового художника создала портрет Ластении. Должно быть, для этого мастер взял самые чистые, свежие и прекрасные краски – любимое лицо получилось как живое.
Дэн пододвинул журнальный столик к окну, принес из кухни стул, присел и стал смотреть в окно. Он пытался представить себе, что находится на Сатурне, но синее небо Земли, к сожалению, не имело ничего общего с тем небом, под которым осталась его любимая.
Ластения вернулась на Сатурн, Терр-Розе в Параллельные Миры, а Сократ с Ютфордом остались гостить на Кирасе – малыш наотрез отказался отправляться домой, где ему постоянно приходилось сидеть дома в одиночестве, дожидаясь, когда же вернется с работы уставший и сердитый папа. Здесь же он мог целыми днями плескаться в озере, гулять в саду и наслаждаться обществом, которого ему так не хватало на Меркурии. А Сократ решил, что заслужил законный отпуск, посему вверил свое неугомонное чадо заботам Анаис, зоркому оку Алмона, и принялся наслаждаться зеленым миром.
Пару дней спустя, выходя из леса с полной корзиной грибов и букетом цветов для Анаис, толстяк увидел сидящую на берегу озера Ластению, рядом с нею крутился Ют, показывая ракушки, какие-то щепки и цветные камешки. Сократ подошел к ним и, откашлявшись, произнес:
– Глазам своим не верю. Ты же, вроде, на Сатурне должна быть?
– Должна, – вздохнула девушка, – но не могу я там… одна, без Дэна. Все так невыносимо пусто, места себе не нахожу. Здесь, с вами мне гораздо легче. Оставила все дела на совет и… – голос Ластении задрожал.
– Пожалуйста, успокойся, – малыш заглянул в её глаза, – если будешь плакать, то скоро состаришься, появятся морщины и ты потеряешь свою женскую привлекательность. Плакать вредно. Не будешь?
– Не буду, солнышко, не буду.
– Обещаешь?
– Да.
– Смотри, пока я тебе еще верю!
– Ют, отцепись от нее! – рыкнул Сократ. – Иди лучше поиграй с дядей Алмоном!
– Дядя Алмон занят! – немедленно донесся голос полуволка, только-только присевшего в тенек. – Дайте дяде отдохнуть хоть немного!
Полуволк пользовался у малыша повышенной популярностью, и Алмону приходилось крутиться целыми днями, успевая помогать Анаис по дому-хозяйству, параллельно развлекая Ютфорда, который, по чистосердечному признанию Алмона, оказался «веселей, чем весь Спец. Штат».
– Ну, что же, – вздохнул малыш, – я все понимаю, уже не маленький. Знаю, что все только и хотят от меня избавиться, никому я не нужен, но я же не виноват, что родился, я никого не просил меня рождать…
Ютфорд тихонько побрел к лесу, но не успел сделать и пары шагов, как рядом оказался Алмон. Он подхватил малыша на руки и, глядя в его ясные, светло-ореховые глаза, четко, внятно произнес:
– Никогда так больше не говори, никогда. Ты меня понял?
– Понял, – ответил Ют и, улыбнувшись, потрогал Алмона за нос. – Пойдем поиграем, а?
– Дэн, я дома. Дэн!
Макс вошел в комнату. Денис сидел за столом у окна, окутанный клубами табачного дыма, рядом стояла полупустая бутылка коньяка и бокал, наполненный шампанским.
– Ты чего это? – удивился Макс. – Хочешь повторить меня утреннего? А шампанское кому? Ждешь кого-то, да?
– Нет, никого я не жду, просто в такой же день я предложил Ластении быть вместе, и она ответила: «да». – Дэн потянулся за сигаретой.