Кто это был? Здесь все оказалось непросто. Эти три мужика водили дружбу с некоей ведьмой — Маришкой, живущей в лесу на левом берегу реки Воронеж. Колдуновское болото, по-простому если — Колдуновка. Так называлось это место. По их словам, женщина вела весьма мутные дела с казаками, лихими людьми всех мастей, откровенными разбойниками, головорезами и, вроде даже с татарами.
Мне, после вскрывшихся фактов сразу пришла в голову, что казаков бы там, на Колдуновке, порешили бы. Свидетели точно никому не нужны.
Боялись пленники ворожею сильно. Крестились и молились за души свои. Говорили, что если не привезут бумаг, то черти за ними придут. Мной этот весь мистицизм воспринимался с толикой иронии, но дворяне, участвующие в допросе, отнеслись серьезно.
Именно ей — Маришке, письма и нужно было доставить.
Пока шли допросы, трое служилых людей спустились к реке, осмотрели казацкий шалашик. Там нашлись удилища и пара кадок с вяленой рыбой, да лодка. Интересного — примерно ноль.
Что еще удалось выяснить?
Казаки засиделись здесь. Уже думали уходить, потому что никак молодой московит не приехал. Думали, помер по пути и хотели плыть, говорить с Маришкой. Но решили ждать еще три дня. Как раз сегодня утром и решили о таком.
А тут как раз и… Свалился боярин как снег на голову. Думали, обманули, а по факту — огребли по полной от меня.
Я расспросил каждого из них про эту бандитскую «малину», кабак, трактир.
Слушая рассказы пленников, тут же вспомнился мультик, про трех казаков и нечисть. Где в старой водяной мельнице всякая бесовская братия лютовала. По рассказам люди воспринимали чертовщину как бытность. Говорили, что сам Сатана к Маришке в гости ходит, что лешие на пути к хутору ее — шалят, заводят в болото.
Понятно, что суеверия — это все. Умела девка, по описанию была она довольно молодой, произвести на людей верующих нужный эффект. Если отбросить всякие поверья, то выходило — обычные лихие люди, разбойники, татары, шваль всех мастей собирается у какой-то атаманши, привечающей их брагой да водкой.
И вся эта кодла лютовала по окрестностям.
Будь в Воронеже и округе крепкая власть — дворяне бы разогнали все это лихое пристанище, но в текущей ситуации… Решили за лучшее сидеть в городе, при своих женах и детях. Не высовываться и не наводить порядок, рискуя жизнями.
Плохо.
Расплодилась от этого нечисть всякая. Вполне людская, без какого-то налета мистики. Слушал я, и злость накатывала. Приходило понимание что надо весь этот рассадник накрыть и стереть с лица земли.
Как? Это подумать нужно. План построить.
Но оставлять дело без внимания никак нельзя.
Больше всех, допрашивая казаков, хмурился Федор. Он пустил их на порог своего дома. Доверился им. Одному он, когда тот не ответил на прямой вопрос, выдал такую зуботычину, что казака аж водой поливать пришлось. Другом надавал затрещин. На Якова он смотрел исподлобья, на меня со злостью. Но чувствовалось в нем желание искупить. Не виновен он был в их делах. Пустил по старому знакомству людей, а они отплатили злом за добро.
Яков вел себя, как первый среди равных. Он здесь был за главного и это все признавали. Григорий, как и положено особисту, действовал хитро. Улыбался, располагал к себе, задавал глупые вопросы. Я наблюдал, иногда вмешивался, когда понимал, что без моего навыка ну никак тут.
Вечерело, с допросом мы окончили. Вновь сели за стол.
— Что решать будем, собратья? — Подьячий выглядел усталым. — А то ночь заходит.
— Думаю, этих в петлю, лиходеев. — Скрипнул зубами Федор.
— Дело верное. Ты, московит, чего скажешь, они на тебя напали.
Вешать людей мне еще не доводилось. Убивать в бою, да. Но, эпоха такая, время тяжелое. Раз надо разбойников покарать, значит надо. Однако я переключился на другой момент.
— Думаю, бандитское их это логово огню предать нужно. Колдунью схватить и допросить.
— Эко ты… — Яков уставился на меня. — Какой простой и лихой. Это же ведьма. А с ней их там может полсотни, татей. Ты туда так придешь, боярин? Тебя и разденут, и разуют и кишки выпустят.
Злость охватила мою душу. Да вы-то, мужики? Вас здесь грабят и бьют, а вы сидите? А если она, как казаки говорят, с татарами сговорилась? Так, может, щупальца химеры уже и в городе? Корчевать надо гадость — огнем и мечом, без всякой жалости!
— То есть, господа, под носом у вас бандиты лютуют, людей режут, а вы что? Ничего? Вы же люди служилые.
Глава 5
Повисла тишина, усталые люди смотрели на меня с неприязнью. Это чувство вроде бы ушло с их лиц за несколько часов совместных допросов, но вновь вернулось. Читалось в них, хотя и не высказывалось вслух: