Благодать.
Умели же раньше на Руси делать и без чая заморского как-то обходились.
— Боярин, готова баня. — Проговорил звонарь, собирая посуду. — Слуга ваш, Иван, комнату уже подготовил. Я к нему заходил. После баньки сразу спать.
— Хорошо.
День выдался не простым, но водные процедуры должны стать отличным его завершением.
Мы двинулись в обход трапезной, вышли на площадку за церковью. Справа пара построек — сеновал и конюшня. Слева — деревья, небольшой сад, за ним улица стоящих редко маленьких домиков с огородами.
Солнце почти зашло, было сыро. Людей никого. Либо спят, либо ко сну готовятся.
А перед нами за несколькими деревьями, чуть поодаль от церкви, вблизи склона — небольшое строение, из-под крыши которого идет дымок.
Подошли.
Баня маленькая, недавно рубленная.
Предназначалась она исключительно для пользования церковными служащими и приезжими в храм. Не верилось мне, что пригодна она для большего. Уж очень мала. Вокруг стен имелась завалинка, чтобы зимой тепло быстро не уходило. На ней из напиленных бревен для топки организована поленница — и утепление дополнительное и сушка дров.
У входа, на улице, прямо под небольшим навесом стояла пузатая и высокая кадушка с дождевой водой. Собирала ее, чтобы не таскать лишний раз. В ней и снег можно было потопить, занеся внутрь. В теории.
Внутри — предбанник метр на два считай — чисто вещи положить на лавку. Они здесь, кстати, были. Нижние штаны и рубаха — серые такие, небеленые. Далее сама комнатка банная. Три на три где-то, с лавками и печкой. Простой совсем, которая топилась по-черному. Наверху небольшие вытяжные окошки.
Е-мое… Не тот уровень комфорта, который я ждал. Но, мне приходилось в прошлой жизни мыться и не в таких условиях. Пойдет.
Веник был дубовый. Сухой, крепко стянутый нитью, пах отлично. Пропариться он еще не успел, времени слишком мало прошло. Кадка с теплой водой, в которой и лежал. Горшок на печке, в нем тоже вода, греется. Еще ухват.
Звонарь остался снаружи, я расположился здесь, уставился в огонь, что горел в печи. В нос ударил запах дубовых листьев, дерева и дыма, щекочущий.
Чихнул. Раз, потом еще.
Хорошо. Накатило ощущение спокойствия и безмятежности.
Тепло, приятно, тело ноет, томится. Ссадины и синяки саднят, но боль уходит, заменяется чувством благодати, неги.
Я посидел минут пять, может, семь. Позволил себе погреться, немного попариться до первого пота. Вдыхать тепло, заполнять им свои легкие, наслаждаться. Жара в такой бане особо не было. Ждать дольше надо, а мне уже хотелось помыться и отправиться спать.
Пора.
Водные процедуры провел быстро. Обтерся, пару раз плеснул ковшом, вытерся — используя пару длинных тряпиц. Одна благоразумно была оставлена как полотенце.
Осмотрел себя, оставшись нагишом. В целом, к прошлому ощущению не добавилось ничего нового. Молодой организм. Лет восемнадцать — двадцать. С хорошими задатками, но несколько запущенный. Мышцы подкачать надо, но на первое время — пойдет.
Завершил осмотр. Вышел в предбанник.
Переоделся и выбрался наружу.
Спускалась ночь. С небольшого банного крылечка открывался отличный вид на реку над верхушками деревьев. Красота. Страна наша так красива, что мы зажрались. Все о заграницах думаем. А у самих, за двадцать километров от городской черты отведешь, такие места, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Вот и здесь. Склон, идущий к реке, поросший деревьями. Слева овражек, промоина. За ним лес. На той стороне Воронежа, в сгущающихся сумерках — бескрайний простор зелени.
Хорошо! Я вздохнул, хотелось выругаться, но сдержался.
Обулся в сапоги, спустился на землю.
Двинулся к церковной пристройке. Рядом с трапезной виднелась еще одна дверь в помещение. Там мне и моему слуге было выделено место. Ванька, интересно, там уже? Ждет? Спит? Кони где? Рядом с храмом располагалось несколько хозяйственных построек.
Хотелось верить, что слуга организовал для лошадей добрый постой и с ними все будет поутру — хорошо. Не чесанные, нечищеные кони могут создать проблем в пути. Но раз досюда мы добрались от столицы, слуга как-то справлялся.
У двери меня поджидал поп.
— На заутреню приходи завтра. И на исповедь, с причастием святым. В пути ты давно. От дома родного далеко. Дело нужное. Помолюсь я за тебя. Но, чтобы дела светлые делать с чистою душою, сын мой, храм посещать надо.
— Хорошо отец. Спасибо.
Вдумчиво надо действовать. Годы моей юности пришлись на советское время. Там с верой все иначе было. И у меня, человека светского, не воцерковленного никогда истовой веры в бога не было. Понятно, что каждый воин верит во что-то. В удачу, судьбу, Бога, Дьявола… У каждого свой путь в этом. Когда рука об руку со смертью ходишь, и она на тебя из-за любого куста и кочки смотрит — Поверишь! Но, в плане религиозных действий, познаний мало.