Стоп, может, ошибся. Мало ли таких названий по стране нашей.
— А до Воронежа нам еще, сколько?
— До городу то, хозяин? Здесь заночевать хотели. Письмо передать. А завтра должны были туда прибыть. Коли все хорошо случится.
Сомнений нет, с местом определились. Но время точно не мое. Далёкое прошлое, но какое. Судя по одежде и наличию сабли — это эпоха что-то от Ивана Грозного и до Петра первого. С учетом того, что Воронеж построили в конце шестнадцатого века, уже после смерти сурового государя, то рамки ограничены примерно веком. Жестокие сто лет почти постоянных войн.
Занесло.
— Ванька, письма где?
— Знамо, где, хозяин. На лошадях, в сумах.
— А лошади? — Что-то я их не приметил, когда изучал обстановку вокруг.
— Так, вон, хозяин, отошли поодаль. — Парень, завершив связывание второго, распрямился, уставился на меня. — Хозяин, с вами все хорошо? Этот гад вам врезал сильно, так.
Он с негодованием пнул того, кто продолжал стонать, держась за сломанную руку.
— Голова кругом идет. Тут помню, тут не помню. — Губы расплылись в улыбке. На память пришла крылатая фраза из советского кино. — Но, терпимо. Как дело было, говори.
— Мы, получается… — Ванька продолжил работу с разбойниками. Поднял за грудки последнего, которого я вырубил апперкотом. Повалил на землю ничком. — В поселок этот въезжать стали, а тута эти трое. Вы думали, встречают, а они грабить нас удумали. Ну и вы…
Он замолчал, глаза опустил, слова искал верные.
— Что я?
В голове зрело понимание, что боярин, тело которого теперь принадлежит мне, был слабым в плане характера. Струсил, скорее всего. По роже получил и помирать собрался.
— Вы с ними поговорить хотели, урезонить, миром обойтись.
— Не вышло. — Я дотронулся до скулы.
И не такие удары я пропускал в своей жизни. Вставал и бил в ответ так, чтобы противник второго уже не мог нанести. Через многое прошел, пока на покой не ушел по возрасту. А на старости лет без командировок опасных жить стал, семьей занимался — внуками и правнуком.
Ванька продолжал говорить, связывая третьего.
— Несмотря на ваше словесное мастерство, хозяин, настроены они были решительно. Напали… — Я продолжал слушать. Было понятно, что слуга подбирает слова, чтобы ситуация звучала не так ужасно, как оказалась на самом деле. Да что я за рохля был? Оружие же есть. От троих не отбился? К людям, к церкви не прорвался? Чудно.
— Вы саблю вынуть не успели, хозяин. — Выдал Иван как-то сбивчиво. — Ну и один охальник вас по лицу ударил. Сильно. Вы отшатнулись, отступились, оступились и пали. А я их палкой вот, к вам не пущал.
— Упал, значит.
Внутри разгоралась злость и негодование.
— Ну а потом вскочили вы и как…
Он разогнулся, уставился на меня. Во взгляде я чувствовал нарастающее недоумение. Не ждал от своего господина таких свершений. Не ожидал и, чем дальше, тем больше удивлялся. А еще поглядывал в сторону приближающихся людей — недоверчиво и с напряжением.
— Ясно.
Я тоже глянул туда. Народ прошел больше половины пути к нам. Метров тридцать-сорок, совсем рядом. Удары колокола прекратились. Раз драка завершена, звонарь решил лишний раз не стараться и не собирать еще какой-то народ.
— Хорошо лошади не разбежались. Ты тут, я сейчас.
— Да, хозяин.
Выбрался под дождь. Моросило слабо, вроде бы стихия унималась.
Кони наши стояли чуть поодаль, метрах в пятнадцати. Спрятались под прикрытие деревьев, чтобы не мокнуть под потоками льющейся с небес воды. Сразу я их не приметил, отвлекся на храм, который меня до глубины души удивил.
Чавк, чвак.
Земля эта еще не знала асфальта и даже щебенки. Деревянные мостовые — это только в крупных городах, а здесь — в грязи бы не утонуть.
Лошадей было три. Мой скакун — черный, достаточно крепкий и добрый, даже для конной сшибки подойдет. У слуги и вьючная похуже, но тоже вполне ничего. Отец меня еще в детстве учил в лошадях разбираться. Он в этом мастак был, не просто так у Доватора служил. Забылось с тех пор многое, но база осталась. Помнил кое-что.
Я погладил коня по крупу, тот фыркнул, стряхнул воду. В нос ударил травяной, с примесью мускуса и навоза, немного землистый запах.
— Хороший, хороший. — Проговорил я спокойно, по-доброму.
Так. Письма.
Ну и где вас искать?
Внутренний голос подсказал — в небольшой седельной сумке, что накрыта дополнительно провощенной кожей, защищающей от дождя. Открыл, увидел два крупных пакета и один, завернутый свиток. Нужен был по ощущениям последний. Я достал его, запрятал под кафтан на груди и двинулся обратно.
Толпа уже почти подступила к навесу, где произошла наша драка с казаками. Преимущественно крестьяне, бедные, ободранные, напряженные. В руках оглобли, сохи и прочий снаряд, который можно пустить в дело в случае опасности. Несколько человек было одето лучше, богаче. Примерно, как те разбойники, что на меня напали. Только вооружены качественнее, у каждого сабля в ножнах на боку. У половины воинов — луки и колчаны стрел.