Я отметил, что до моего кафтана и шапки им было далеко. Даже Ванькина одежда была немного лучше.
Хм, прошлый владелец тела не понимал, что значит маскировка. Не думал сливаться с другими людьми и не выделятся из массы. Для того, кто везет важные письма опрометчивое поведение. Надо исправить.
Дождь стихал. Небо было обложное, низкое, серое, но лить перестало. Лишь ветер сносил капли с деревьев.
Толпа остановилась подле навеса.
Из пришедших людей вперед седлал шаг высокий, худой, даже изможденный, пожалуй, мужчина. На нем был серый кафтан, перепоясанный кожаным поясом, на котором висела сабля с простой, деревянной рукоятью. Шапка с потертым, поеденным молью мехом. Примечательно было то, что все пуговицы, кроме одной, самой верхней, были деревянными, а та красовалась серебряным отблеском.
Я, возвращаясь от лошадей, остановился в пяти шагах от него. Положил руку на эфес, расправил плечи.
— Вы всех гостей так встречаете здесь? В своем Чертовицком?
Он слегка опешил. Я видел, что не ожидал подобного поведения и этих слов от меня.
— Ты кто таков будешь, мил человек. — Проговорил он медленно, выдержав паузу. — И почто гремел, почто казачков побил?
Гремел? Я стрелял? Или слуга мой?
Разберемся.
Толпа за спиной выступившего вперед служилого человека загудела. Еще четверо похожих по одежде и вооруженных длинно клинковым оружием мужчин вышли чуть вперед, заняли место за спиной говорящего от лица поселения. Глаза злые, лица суровые, бородатые, руки на рукоятках сабель, готовы чуть что драться. Выглядели они опытнее тех, кого я уложил под навесом.
Пятеро, да плюс толпа, это не то, с чем бы хотелось схлестнуться. Надо договариваться.
— Я, Игорь Васильевич Данилов. — Смотрел на них, не отводя взгляда, ждал недоброго, был готов действовать, но говорил спокойно. — Приехал я по делу к подьячему Разрядного приказа, местному. Казачки живы. Так, помял их немного. Сами виноваты. Пугнуть меня решили, пошутить, в татей поиграть, видимо. Или шапка им моя понравилась, тут уж не знаю.
Говорил серьезно, без улыбки на лице. Стратегия в том, чтобы не обвинять напрямую известных здесь людей. Мало ли кто они такие, может родня того, кто передо мной сейчас. Сейчас спокойно с толпой все порешаем, а насчет казаков с главным, уже после обсудим, как так вышло со мной и почему.
— К подьячему? Так это я. Яков Ключев. — Тот, кто стоял первым оказался нужным мне человеком. — Что за дело ко мне у тебя?
Отлично, не ждать в такой напряженной ситуации нужного человека. Разберемся здесь и сейчас.
— Яков, не знаю, как по отцу тебя. Письмо я тебе привез из Москвы.
— Из Москвы? — Подьячий проговорил это медленно. Рука легла на эфес сабли. Добавил тяжело. — Значит, из Москвы ты к нам.
Мужики сзади напряглись еще сильнее. Вот-вот сабли потянут наружу. А толпа загудела, словно недовольный рой пчел. Я увидел, что стоявшие сбоку начали понемногу меня обходить. Лица не добрые, напряженные.
Глава 3
М-да, попал. Не в чести здесь у них столица.
Неужели, Смута? Вот это занесло, так занесло. В это время, считай, каждый сам за себя мог воевать.
— Я, человек посыльный. — Окинул их взглядом. — Раз письмо везу, должен передать. Служба такая.
Сделал вид, что не обращаю внимание на угрозу, достал свиток. Показал. Добавил.
— Вот бумага. Вы, люди добрые, если пускать к себе не хотите, право ваше, развернусь и уеду. Закон ваш чту. Но вручить должен.
Толпа стала перешептываться. Интересно, сколько из них тут читать умеют? Подьячий, уверен, обученный. А вот остальные? Для них грамота — нечто большее, чем для нашего времени письма.
— Эко. — Усмехнулся худощавый дворянин, говорящий от лица толпы. — На ночь глядя так и умчишь? Боярин.
— Я в чужой монастырь со своим уставом не лезу. Надо, в лесу переночую.
Народ зашептался еще сильнее. Те крестьяне, что обходили меня сбоку, остановились, стали переглядываться. Даже как-то расслабились, опустили оружие.
— Пока не гоним, раз с миром пришел. Давай письмо, раз привез.
Идти к толпе опасно. Здесь у меня есть пространство для маневра, а подойду, вмиг окружат. Не, так дело не пойдет. Умнее надо.
— За гостеприимство спасибо. А с письмом погоди, подьячий. Сыро. — Я бросил короткий взгляд на небо. — Дождь капает, бумагу повредить может. Я за сохранность головой отвечаю, сам понимаешь. Лучше под навес зайдем. Там и передам, в сухости. — Постарался добродушно улыбнуться, не отводя взгляда от толпы. Убрал руку от эфеса, который поглаживал, добавил. — К тому же у казачков спросить стоит вначале, чего они так меня невзлюбили. Я посыльный, а не бандит какой-то.