— Его весь Нижний Новгород знает. Мясник он, лавка у него.
Что-то ты не договариваешь. Или так выходит, что не хочешь в политику вмешиваться. Себя с человеком, в нее лезущим с головой в один ряд ставить не хочешь. Интересно.
— Слышал я про него. Толковый, по слухам, человек. С низов самых поднялся.
— Это да, это верно. — Собеседник выглядел напряженным, перевел разговор в нужное ему русло. — Ты, боярин, шапку прими, и слово перед воеводой замолви. Мысль у нас есть. Тут в Воронеже дело открыть. По местам поездим, посмотрим, поглядим, поговорим. Будем бобра тут бить и выделывать. — Он помялся, добавил. — Ну и с татарами то, помочь попробуем чем сможем. Если дело у нас тут будет, то всеми против них и встанем.
Слово хорошее, но не уйдешь ли ты завтра на рассвете, когда мальчишка ваш в себя придет? Поглядим. Так-то, мне сейчас любая помощь нужна. Но вас от силы человек семь. Да, парень у вас отважный, дикий и смелый. Толку только. Мы же не вдвоем с ним на татар воевать пойдем. Их то сотни.
— Ладно, Путята, слово замолвлю. — Хлопнул его по плечу, улыбнулся. — Если все, то поеду. Служба.
— Бог в помощь.
— И тебе, и вам всем, и делу вашему. За шапку спасибо. Благодарю.
Развернулся, спустился с лестницы. Ощущал, что в спину смотрит и нижегородский деловой человек. А помимо него еще несколько холопов во все глаза пялятся с сеновала. Привлек внимание поединком. Ничего, пускай знают, что подле воеводы такой человек стоит. Сабельник отважный. Из таких моментов слава и складывается.
— В кремль к воеводе. — Взлетел в седло. С каждым разом удавалось все это лучше и лучше. Вспоминались детские навыки. Как отец меня учил к коню подходить, как садится, переводить в рысь. В галоп по полюшку русскому гнать.
Двинулись неспешно. Задавали темп мы с Ефимом.
— Что узнали?
— Третьего дня видели похожих людей близ Ельца на переправах. Вроде они там лодки искали, купить хотели.
— Насколько верить можно? — Понятно, что только я мог этого человека в лицо узнать.
Если лодки он берут, то по Дону пойдут. Как их там ловить. Да и не могу я сразу быть и у Маришки и здесь. Приоритеты расставлять надо.
Ефим покачал головой. Пожал плечами.
— Холопы молвили, человека описали, вроде похож. Вроде с отрядом. Мало ли таких? Тот, с которым ты схлестнулся, так-то похож. Я вообще вначале решил, что он.
— Нет. Того я в лицо сразу узнаю. — Надо было до кремля уточнить у этого человека еще кое-что важное. — Скажи, а есть от воеводы ход подземный к воде, к Воронежу?
Ефим уставился на меня. Мы как раз проехали сквозь ворота в город. Стрельцы сверху вопросов не задавали. Народу на улицах прибавилось. Все куда-то спешили по делам городским. Жизнь кипела. Но основная масса встреченных людей были женщины и дети. Воронежцы — мужчины в массе своей, люди служилые. Дело свое ратное делали, службу несли. Кто на стенах, кто после ночи караула отсыпался.
— Есть или нет?
Мыслишка у меня одна родилась. И из нее уже план строился.
— Есть. Примерно к монастырю выйти можно. Чуть правее, на склон.
— А через Воронеж как переправиться можно?
— Паром есть, Никита Иванов его держит. Еще лодки есть. А тебе зачем, боярин?
— Нам же на Маришку идти. Вот и думаю, как отряд переправлять. — Улыбка появилась на моем лице. — Ефим, скольких людей можно взять, чтобы защите кремля не пострадала. Чтобы дозоры не снимать?
— Человек десять, может, двенадцать, можно.
— Как думаешь, а из иных концов города, из храмов ходы подземные есть? Выбраться тайно можно к реке?
Парень помялся, почесал затылок.
— Думаю, да.
— Славно. Задача тебе. — Мы ехали через город, впереди уже виднелись ворота в резиденцию воеводы. — Первое. Отобрать этих двенадцать человек, дать им выспаться, сил набраться, отдохнуть. Неприметно. Второе. Три лодки нам найти, к вечеру. Вечером дальше скажу, что и как.
— Будет сделано, а вы что?
— Обед. Сотники и атаманы придут.
Мы въехали в кремль. Руководство воронежских служилых людей еще не собралось. Есть хотелось ужасно, но я решил совместить прием пищи и общение с ними. Дал соответствующие распоряжения, а сам двинулся к арсеналу. На выходе сидел Пантелей, угрюмо смотрел по сторонам.
— Чего ты тут?
— Григорий Неуступыч с лиходейским этим писарем работают. — Он погладил бороду, посмотрел на солнышко. — А я здесь не пускаю никого. Велено так.
— Дела. — Прошел мимо него, заглянул в дверь.
Первая комната была забита полностью. Проход узкий остался, даже разойтись двоим — сложно будет. Копья разных типов. Справа — древко чуть выше роста человека и с локоть наконечник треугольной формы. Слева — более длинные, метра под четыре, если от пятки до самого кончика острия, то метра четыре будет. Много и тех и других по сотне точно или даже больше. Считать сложно, в глубине неясно сколько их.