На этот раз висельник.
Нагой, бледный при свете луны, подгнивший, объеденный, смердящий. Руки за спиной связаны. Веревка слегка поскрипывала, тело покачивалось. На груди красовалась доска с надписью.
«Царь».
А на облезшем черепе покоилась корона, сплетенная из деревяшек, шишек и сухой травы. Эдакий мертвый, пугающий венок.
Затейливо у них здесь. Даже писать кто-то умеет. Не просто так все происходит. Ох, непросто. Есть у этих разбойничков черные кардиналы. Сидят они где-то в столице и организовывают. Руководят всем этим безобразием на местах.
Где-то тут, чуть дальше слева и впереди должен быть поворот к хутору и пост. Судя по рассказам, стоят там больше для вида. Маришка требует, вот и стоят. Бандиты давно растеряли бдительность, решили, что они здесь власть.
Недолго вам осталось. Я сжал кулаки!
Пробрался через заросли. Аккуратно, не оставляя следов, перешел тропу. Прислушался. Пост действительно был, но слышно его… Кто же так в карауле стоит? Эти олухи пели. Даже нет. Не пели, орали, горланили во всю глотку. Вот это нагло, вот это я понимаю. Неужели не думают, что их здесь накрыть могут?
А может, хитрость это, засада. Ждут нас?
Надо аккуратно пощупать, посмотреть. На рожон не лезть. Уж больно привлекательно смотрится такой пост. Налетел, порезал всех тихо. Дальше пошел.
Подобрался ближе. Двигался тихо. Прислушался.
Небольшой дымный костерок, распугивающий весенний гнус, отбрасывал длинные тени. Три человека сидело на бревнах вокруг, радовалось жизни, делало вид, что караулит. Я бы за такое прибил бы. Это же нарушение всех возможных идей постовой службы.
Но…
Дело нечисто. Не давало мне покоя такая явная глупость. Я задумался, осмотрелся.
Складывалось впечатление, что этих троих идиотов прямо выставили напоказ. Настоящий пост на другой стороне, в темноте. Скорее всего — воронье гнездо.
Если кому нападать, неопытный решит, что удача — налетит, этих идиотов порежет, а настоящие сторожа шум поднимут и гам.
Интересно.
Такой подход к делу говорил, что у Маришки есть смышленые и верные люди. Это не просто разбойники, а опытные бойцы, понимающие кое-что в ведении партизанских действий. Дополнительный плюс в идею того, что за всем эти разбойничьим людом стоит кто-то опытный. Какой-то человек военный. А ведьма — это хитрая выдумка и ширма. Яркая, броская, пугающая — марионетка.
Но — лишь обложка.
Я посидел еще немного в темноте, наблюдая за костром. Посмотрел, подумал, прикинул, где должен сидеть настоящий сторожевой пост.
Внезапно до ушей моих донеслось конское ржание. Стук копыт!
Здесь где-то рядом есть болото и гать через него. Там дальше вглубь. И оттуда двигались какие-то гости.
Затаился, смотрел во все глаза. Свет месяца был на моей стороне. Да и костер помогал.
Пьянчуги всполошились, испуганно переглядывались друг с другом.
— Стой, кто идет! — Выкрикнул один из них, поднимаясь и смотря в темноту.
Из леса показалось несколько всадников.
Татары!
Глава 22
Крымчаки! Это не хорошо.
Всмотрелся. Отряд не походил на какой-то дозор или рядовой разъезд. Боевой, сплоченный коллектив, бывший в деле и с него сейчас возвращающийся. Суровые, хорошо снаряженные, опытные. Один из них ранен, голова перевязана. Еще у одного правая рука покоилась на подвесе. Но трое выглядели опасными противниками.
Еще несколько человек в лагере Маришки, к тому же такие –плохо. Лишние бойцы — дополнительные выстрелы и больше риск, что кто-то сбежит или нападет из темноты. Весь этот хутор колдовской надо накрыть одним ударом.
— У-рус! — Окликнул первый всадник выбежавшего навстречу дозорного. Замахнулся на него плетью.
Тот отскочил, но за оружие хвататься не знал. Поклонился низко в пояс. Этих людей здесь знали и уважали. Боялись. Еще двое охранников-певунов подскочили с мест как ужаленные. Стали поклоны бить покачиваясь.
Какие-то важные персоны на хутор заезжают. Пойманные и допрошенные мной бандиты говорили про степняков. Но вскользь. Все четверо утверждали, что да — татары у Маришки есть. Заезжают, говорят с ней самой, с ее людьми, с атаманами. Но кто это такие, что делают, кому подчиняется и почему — не знали. Или очень хорошо скрывали такое.
Я стиснул зубы. Хреново, но отступать нельзя. Сегодня или никогда.
Конный отряд прошел мимо сторожей. Трое уселись обратно к костру. Повисла тишина.
Продолжал сидеть, наблюдал из кустов. Потратил еще немного времени. Ничего не изменилось. Охрана сидит, переговариваться начала. Скоро вновь запоют, веселые, безбашенные люди. Новых гостей не наблюдается.