Увидел скалящуюся из-за баррикады морду. Пальнул. Рванулся вперед к только что раненному. Ткнул клинком сквозь ветви. Добил еще одного серого.
Запах крови будоражил лошадей, сводил их с ума, они рвались на волю. Но уздечки, каким-то чудом, пока держали.
— А! — Заорал я громко, даже заревел. — А!
Мой расчет был на то, что удастся испугать серых. Волки не бездушные машины. Получив по зубам и потеряв часть стаи, они начнут отступать. Скольких убили мы здесь? Скольких ранили в темноте стрелы Пантелея?
Валите отсюда, твари! Жрите тех, кто слабее вас.
Раздался протяжный вой. Где-то во мраке, чуть дальше нашего лагеря в лесу. Ему ответили справа, из-за оврага. Затем слева. Возня вокруг стихала.
Они отступали, потеряв часть своих собратьев и признав наше превосходство. Убирались прочь.
Победа! Уже вторая за сегодняшний день. Я, не поворачиваясь, начал отходить. Занял все ту же позицию, где начал бой. Под ногами карабин, в руках сабля. Вогнал ее вновь в землю. Резким движением присел, подхватил огнестрел, поднялся.
Стоял, слушал, выбеливал окружающее пространство. Так прошло несколько минут. Звуки присутствия вокруг стихли. Они ушли. Лошади постепенно успокаивались, приходили в себя.
Уф! Опустил аркебузу. Повернулся.
Мы с Пантелеем переглянулись.
Он выдохнул, начал успокаивать лошадей. Шептал им что-то, гладил. Хорошо, пусть занимается.
Я прошелся по лагерю, прислушался к лежащим тушам волков. Трое точно мертвы. Я же их добил. Оттащил их к созданной мной импровизированной ограде, положил рядом. Тот, что в овраге, и еще один убитый Пантелеем где-то в районе массивного бревна.
Аккуратно спустился к ручью. Ткнул саблей зверюгу для верности в морду. Этот был крупный, матерый, опасный. Но уже не дышал. Подхватил за лапы, вытащил, отнес к трем его собратьям.
Та же участь ждала пятого.
Затем собрал все оружие, проверил, зарядил. Очень пристально осмотрел брошенный в волка рейтпистоль. Так, с оружием обращаться, конечно, варварство, но вопрос жизни и смерти — куда деваться. Все это — инструменты, повышающие шанс выживания и пользователя, не более. И если надо, лучше сломать их, чем получить рану.
Еще один волк скулил за территорией нашего лагеря. Он пытался подняться, но лапы не слушали. Силился уползти, но стрела в боку оказалась серьезной раной.
Я добрался до него. Серый зарычал, попытался подняться, защититься. Прекратил его мучения резким ударом сабли. Искать стрелы ночью показалось мне плохой идеей. Либо утром, либо никогда.
Вернулся.
Огонь горел достаточно ярко, чтобы освещать территорию лагеря, но в то же время не сильно. Его от опушки прикрывал массивный выворот. Вряд ли нас видно из Поля, и это хорошо. Но шуму мы навели, конечно, много. Если рядом есть какой-то разъезд. Поедут ли они проверять? Да в такой непроглядной ночи?
Вопрос серьезный, и ответа на него ни у меня, ни у сотоварища нет. Поэтому в степи вообще и сейчас, в частности, нужно быть готовым ко всему.
Пантелей, пока я лазил окрест, успокоил коней, стоял над волчьими тушами, смотрел.
— Чего задумался? — Проговорил я вернувшись.
Усталость накатывала волнами. Хотелось спать. Все же день выдался не простой, нервный и сложный. Молодому, нетренированному телу требовался отдых. Держался я пока на силе воле, но в таком напряжении все сильнее растет шанс на ошибку. А их допускать мне сейчас никак нельзя.
— Да вот, боярин… — прогудел Пантелей. — Шкуры-то ценные, хоть и побитые малость. Выделать бы.
Здесь я был ему не помощник. В скорняжном мастерстве не силен, ремесла такого не ведаю. Зато знал несколько человек — нижегородцев. Только вот в Воронеже они, а нам туда еще не скоро. Но, переправить можно, если до поместья атамана Бориса доберемся.
— Лошади есть, если как-то довезем, чего нет. — Проговорил я.
Пускай сам думает.
Он кивнул, присел над ними, достал нож.
— Я спать.
— Доброго, боярин. Покараулю.
Повернулся, отошел к лошадям и костру. Все тем же тесаком нарубил себе еще веток, организовал подстилку недалеко от огня. Можно отдыхать, товарищ разбудит, когда придет пора мне сторожить. Привалился к дереву, попробовал спать в доспехе. Удовольствие-то еще, не повернуться нормально. Но, вариантов нет, если снова в бой, что возможно из-за нашего шума — то врага надо встречать максимально готовым.
Смирился с неудобствами. В моей прошлой жизни и не в таких ситуациях приходилось отдыхать. Только вот там тело было мое, привычное, тренированное. А здесь, способное, молодое, но не закаленное. Над ним еще работать и работать.