К тому же мужикам, вооруженным по моему указу пиками, ставилось в задачу хоть и сложное ввиду отсутствия у них опыта действо, но подконтрольное. Сам лично туда направлялся, ими должен был руководить. Отчего тоже негодовали предводители отрядов. Каждый хотел, чтобы я рядом с ним в бой шел. Но — общий план битвы был таков, как я решил, и менять его — нельзя.
А что до посошной рати в бой поставленной, как не жестоко это прозвучит. Если они не справятся, на ход боя это почти никак не повлияет. Только их жизни на кону. Они приманка, должны в нужный момент заманить врага и бежать. Все.
Не побегут — посекут их татары, только хаоса добавив. Но дела сложиться в стратегическом плане ровно так же. Именно чтобы вовремя увести новобранцев из-под удара я решил встать вместе с ними. Ну и, уверенности придать. Как еще-то. Люди первый раз в бой идут. В остальных я не сомневался.
Отвлекся от раздумий, засидевшись за столом в полумраке комнаты. Ванька вернулся, сидел у входа. Уже некоторое время. Вошел, когда все ушли, ждал
Я сидел задумчивый, разглядывал в очередной раз стол, на котором из горшков, колбасы, мисок и ложек оказался сооружен план боя с указанной диспозицией. По плану все ладно, все получается. А как дело пойдет — день завтрашний покажет.
— Хозяин? — Спросил наконец-то Ванька тихо, с опаской. — Завтра же все это?
— Да, Иван. — Я поднял на него серьезный взгляд. — Сегодня ночью спим спокойно. Дозоры стоят, смотрят, а мы отдыхаем. Врага ждем завтра. К вечеру появиться должен. Утомленный, но готовый к бою.
— Боязно. — Проговорил он, шмыгнул носом. — А вам, хозяин, вижу, нет. Как изменились вы за это время. Как в Чертовицком подменили вас… Хозяин.
Он смотрел, в полумраке комнату глаза отсвечивали. Вновь шмыгнул носом.
— Чертов городок и казаки те, чертовы. — Покачал головой, протянул. — Боюсь я за душу вашу.
Я усмехнулся.
— Это ты битвы боишься, грядущей. Понимаю
— И ее тоже. Как не бояться-то.
— Это первый раз. Оно так всегда. Потом, постепенно привыкаешь. — Посмотрел на него, а он с каким-то невероятным удивлением на меня.
М-да. Для него я все тот же неприученный к жизни боярский сын. Золотая молодежь, мот, лентяй и рохля, который после драки в Чертовицком стал совсем иным человеком. Лидером, ведущим за собой, переговорщиком, воином.
Видано ли… Чтобы тот мальчишка решился к татарам в стан ехать один? Маришку ведьму бить… Да и все остальное.
— Так вы… — Он заикался. Уверен, побледнел сейчас. — Также вы же…
Перегнул я палку с ним, ох перегнул. Неделю назад он знал вообще иного человека.
— Не бери в голову. Я и Жука уже бил и Маришку. — Усмехнулся, поднялся, двинулся к нему.
Эх, знал бы ты, Ванька, через что пройти пришлось в той иной жизни. Сколько крови на руках того человека, что перед тобой сидит, сколько потерь, боли, но в то же время побед и самое важное, опыта.
Он дернулся, кивнул в ответ. Надо с ним проще как-то, полегче. Такие изменения в хозяине с ума свести могут.
— Ты поспи. — Проговорил я успокаивая. — Отдохни.
— Да какой тут…
В двери появилось лицо стрельца, что на страже стоял.
— Воевода. — Говорил сбивчиво, смущенно. — Здесь эти… Двое. К тебе хотят.
— Какие двое? — Я отвлекся от своего слуги.
— Жениться желают. Вас просят.
— Чего? — Я чуть не рассмеялся в голос, с трудом сдержался, кашлянул в кулак. — Жениться. Пусти их.
В комнату вошел один из братьев, перебежчиков и Глаша. Даже в темноте, при свечах было видно, что красная она вся, трясется, сопит и сжимается от стеснения. Парень поклон отвесил низкий, она следом.
Обратился кашлянув:
— Воевода. — Голос его дрожал. — Игорь Васильевич.
— Чего хотел, служилый человек? Имени не знаю твоего, как-то не спросил.
— Петр Просов я, воевода. С просьбой я к тебе, завтра же в бой.
И действительно. Он же на нашу сторону перешел, сражаться ему за нас завтра. Филарет его, насколько помнил я, пристроил как раз с мужиками из посошной рати воевать с братом, мушкетами вооружил. Тот, хоть и с перевязанной головой, но сказал куда один, туда и второй. По-иному никак.
— Так чего хотел, Петр?
Я понимал, о чем речь пойдет, но человек сам же должен свою судьбу вершить.
— Венчаться бы нам. Свадьбу законно как-то… — Он сбился. — Завтра мало ли как, повернется все.
При этих словах он в пол уставился, а Глаша, как была красная, вмиг побелела, прижалась к суженному своему. Страшно ей было и за себя, и за него.
— Ну так, я не поп, чтобы венчать вас. — Буравил взглядом, бровь поднял.