— Не верят. — Проговорил спокойно. — И я бы на их месте не верил. Но мы их заставим.
Руки мои тем временем перезаряжали аркебузу. Дело очень небыстрое. Да я особо и не торопился. Вскрыл отмеренный заряд на берендейке, засыпал в ствол, загнал пулю, придавил пыжом. Шомполом все это утрамбовал для большой точности и дальности выстрела. Можно, конечно, и без этого. Когда вокруг кипит бой. Садануть прикладом о землю, и пуля кое-как встанет на место. Вопрос жизни и смерти — работаешь, как приходится. Но… Ситуация сейчас не требовала скорости. Делал все по науке. Вернул шомпол на место, вскинул оружие, сыпанул на полку из рожка еще пороха.
Прицелился, фитиль опустил.
Бабах.
Попал или нет, меня не очень интересовало. Нужно в первую очередь оценить ситуацию, не готовиться ли татарами наконец-то прорыв. Всмотрелся, засунулся обратно за щит. Нет. Они все также посылали в нас стрелы без особого ущерба живой силе. Щиты разгорались, пара достаточно удаленных от воды вот-вот и должны хорошо заняться.
Медленно! Времени же у тебя, мурза, почти нет, лагерь не ставишь, солнце заходит.
Когда же? Что же ты Кан-Темир никак не решишься с основным ударом на холм. Долго собираешься или… Мои полковые казаки уж очень ретиво дали тебе отпор и твои татары сдулись еще на подходе? Нет, не может быть. Моих там две сотни, а ты привел туда лучших. Уверен чуть ли не всю свою самую верную и надежную тысячу. Может, в первые ряды поставил прибившихся, перебежавших из лагеря Дженибека Герайя беев. Тех, что так жадны до добычи, и хотят прорваться на север. Тогда да, тогда понимаю. Им то как раз мои парни надают по первое число, но начнут отходить. Все же врагов больше. И тогда…
Бросишь ли ты в прорыв свою элиту? Должен!
Минуты текли медленно. Суета за щитами усиливалась. Дым поднимался все плотнее и выше. Сбивать пламя под непрестанным градом стрел мои мужики не рисковали. Раненных и так было уже несколько. Меньше десятка, но это первые потери. Будь здесь казаки или боярские дети, такого не случилось бы. Они дали бы четкий огненный отпор и татары не в жизни бы не пошли на то, куда я так активно затягивал их неуверенностью действий.
Слева, чуть ближе к холму, два щита вот-вот займутся как настоящие костры.
Уже скоро. Еще немного подождать и можно.
Во взглядах людей, моих подчиненных, все больше вопросов. «Когда же мы уберемся от этого ужаса?». «Когда воевода?», «Пора бежать?». Но, пора еще не было. Слишком рано, слишком. Мы еще не втянули татар в бой, не дали им ложную надежду на победу.
Надо постоять еще.
Вновь перезарядил мушкет, грохнул, свалил кого-то с коня на той стороне боя. Уставился. Никаких изменений и тут…
Бабах!
Инстинктивно отпрянул, вжался в щит. Следом еще раз, два, пять громких взрывов. Южная сторона холма полыхнула, вверх взметнулись языки пламени, видные даже с нашей поверхности. Клубы дыма поднялись еще выше.
Наконец-то!
Мои люди дернулись. Кто-то в панике даже истошно заорал, завертел головой, уставился туда, где начался настоящий ад. Никто из посошной рати не знал, что это. Никто не был в курсе, да и зачем им. А это сработала моя первая ловушка на подступах к острогу. Значит, татары прошли, прорвали первую линию обороны. Такую же ложную, как я держал здесь.
Отступая, полковые казаки подожгли фитили спрятанных на рубеже бочонков с порохом. Шли секунды, степняки поднимались, двигались дальше вперед. Они заняли часть холма, где были наши позиции, лезли вперед и…
Прямо в их рядах произошло несколько взрывов.
Заряды были небольшими, установлены так, чтобы нанести максимальный урон и напугать. Прикапывали их в корнях деревьев, ветви их перед боем облили маслом, вокруг специально сложные вязанки тоже облили. Все это сейчас, после оглушительного взрыва, разлетелось в стороны, разгоралось и поджигало подлесок.
Вот сейчас, сейчас!
Я всматривался в татарские ряды, по которым прошла волна паники.
Стрелы перестали лететь, лошади храпели, некоторые вставали на дыбы. Началась сумятица. Все всматривались на восток, через старицу Дона.
Мои люди вокруг тоже кричали что-то друг другу, переглядывались, не понимая, что творится. Серафим громогласно начал увещевать людей стоять, молился громко, сам перезаряжал аркебузу. Я все это слышал, но высматривал самое главное.
Начнется ли изменение в их порядках.
И вот! Дрогнули! Смешались! Засуетились!