Потрясал разряженным оружие, махал руками. Делал вид, что останавливаю людей своим примером. Все для того, чтобы татары уверовали в наш разгром и в очередной раз увидели меня — столь желанного для пленения воеводу.
Время на поле боя как будто встало.
Посошная рать делала вид, что готовиться к последнему судорожному и бессмысленному сопротивлению. Примерно половина бойцов перепрыгнули ров, пробежали по сооруженным настилам и удирали дальше на север по просеке к переправе. Их паника была неподдельной. Им действительно было страшно. Те, что покрепче и бесстрашнее остались здесь. Вся их смелость строилась на вере в меня и в то, что я говорил им.
Сказал воевода — татары до нас конными не дойдет, так тому и быть. Стрельцы же рядом. Вот, прямо перед носом в яме сидят. Тюфяки готовят.
Хорошо, много их. После боя в действующую армию переведу.
Человек шестьдесят ощетинились копьями, сгрудились в несколько кучек по десять-двенадцать человек. Ждали, казалось бы, удара татарской конницы. А та, после преодоления полыхающей и дымящей стены щитов вновь неслась на нас.
Внутрь между огненной линией щитов к нам втягивалось все больше и больше. Если первый удар был нанесен парой сотен, то сейчас за ней, восполняя потери от перехода по пространству, полному спрятанных кольев, подтягивались прочие отряды.
Хорошо, отлично. Чем больше, тем лучше.
Уже пол тысячи идет на нас. Единым порывом. Основные силы не отстают за авангардом. Отлично.
Все это я увидел и осмыслил за считаные секунды.
Добежал. Я перехватил у Пантелея бледного Ефима, подставил ему плечо.
— Уф. — Вздохнул здоровяк, весь красный и мокрый от пота. — Уф…
— Чего тебе дома не сиделось, Фима! — Вырвалось у меня как-то само.
Парень покачал головой, ничего не сказал. Бледный как мел, ногами перебирает невпопад. Черт, что-то ему совсем плохо. Чуть присел, схватил его, подкинул. Взвалил на плечи, как раненного бойца, понесся к нашим позициям.
— Да что же ты меня…
Остальное пропало в тряске. Ефим что-то ворчал, но я не слушал. Некогда отвлекаться на всякие причитания юнца, решившего стать героем. За спиной слышался топот конских ног. И он все ближе.
Татарская легкая кавалерия разгонялась, шла в атаку. Сейчас вот сейчас, еще немного.
Кто-то из них влетал в нарытые ямы, падал. Лошади ржали, стенали от боли. Люди кричали, ругались. Но накопали здесь мы довольно хитро.
Тащил Ефима, увидел готовящихся в овраге стрельцов. Они возились, хоть и пытались выглядеть незаметными, как я приказал. То здесь, то там к небу от позиции поднимались небольшие дымки.
Конница уже не могла остановиться. За спиной набрала скорость.
Добежал. Швырнул Ефима на землю, развернулся.
— Ааа! — Орал кто-то из ополченцев, выставляя вперед свое копье. — Ааа!
Я понимал его. Черт, это действительно было пугающе.
В голове промелькнули воспоминания.
В прошлой жизни я видел, как на меня шел танк, видел несколько БТР движущихся на наши позиции. А сейчас — конная лава. Да без должной подготовки, новобранцы могли просто навалить в штаны. Сотня идущих достаточно плотно, рядом друг с другом всадников неслось на нас. можно лица различить, морды лошадиные. Какие-то мгновения и последует удар.
— Давай!
Земля под ногами дрожала, копыта выбивали пыль…
И тут из-под земли, словно по мановению волшебной палочки поднялись колья. Стрельцы потянули, поднимая их примерно под тридцать градусов. То, что было спрятано и присыпано песком, дернулось и преградило путь атакующим.
Следом на бруствер вытолкнули те самые тюфяки, близ которых стояли опытные затинщики, готовы палить.
Посошная рать, что ранее стоявшая с копьями, прыгала в окопы, приседала, продолжая держать копья, сжималась.
А я, стоя в полный рост, выпятив грудь, смотрел вперед.
Враг, набравший разгон, паниковал. За метров тридцать до контакта с резко поднятыми кольями, в татарском строю начался полный кавардак. Кони отворачивали, вставали на дыбы, скидывали своих седоков. Они не хотели умирать и спасалиськак могли. Часть, что шли слева или справа пытались уйти, сманеврировать. Те, что были по центру, судорожно тормозили. Люди орали что-то несвязное. Сзади в них влетали те, что шел на полной скорости. Сбивал. Люди и животные падали. На них напирали, налетали идущие следом. Топтали тех, кто оказался бит на землю.
Все это стало настоящим хаосом.
Первые ряды смешались, а задние так быстро не поняли, что произошло.
Но, надо отдать должное татарам, до кольев не дошла ни одна лошадь. Они, идущие налегке, смогли, хоть и не без потерь остановиться метрах в десяти — пятнадцати. Сломали строй, калечили друг друга, вминали в грязь павших. Но все лучше, чем бездумно влететь в строй длинных заточенных бревен, нанизаться на них словно бабочки.