Паника авангарда дополнилась смятением от внезапной атаки во фланг.
Богатур видел отсветы солнца на их доспехах, блеск пламени на остриях их копий. И сердце его замирало. Он понимал — это конец. Все, как тогда, четыре года назад.
Что он мог сделать?
Рядом были его тельники. Одиннадцать самых верных и преданных ему людей, которых он использовал как связных. Это были славные бойцы, лично отобранные им.
Богатур повернулся к самому молодому из них.
— Скачи к мурзе, скажи, что… — Он сам не узнал своего голоса. Безжизненный, пустой.
А что говорить? Сможем ли мы сдержать эту вроде бы малую, но столь смертоносную силу врага? Все повторялось. Что там, в битве у безымянного хутора, крылатая гусария малым числом вкатала их в грязь, что здесь…
Парень с ошалелым, ничего не понимающим взглядом, смотрел на своего господина.
— Скажи мурзе, что беи ударили через стену и полегли здесь все. — Он сжал эфес своей сабли. — Скачи и скажи ему, что русские зайдут с тыла. Быстрее!
Он кивнул и с хода погнал коня в галоп.
Сам же Гирей Дивеев переглянулся с оставшимися верными ему воинами. Мурза не простит ему такого поражения. Возможно, помилует, если он сам сделает все, что только в его силах.
Он толкнул коня ногами, выхватил саблю и двинул свой малый отряд во фланг начавшей наступать бронированной русской конной сотне.
— Алга! — Что есть силы выкрикнул он, пытаясь увлечь за собой отступающих, бегущих с поля боя, собрать хоть кого-то. Но, почти все, кто мчался мимо, обезумели от страха.
— Алга!
Глава 14
Какой-то отряд татар в этом кавардаке двинулся во фланг нашей бронированной коннице. Полководец и его свита? Скорее всего, так и есть. Пытается сделать хоть что-то. Выиграть положение.
Достойный поступок.
— Вперед! Братцы! — Закричал я, поднимаясь в стременах.
Аркебузы и пистолеты были перезаряжены, две полусотни вновь изготовились к бою. И мы двинулись в обход к щитам, что отделяли место этой бойни от того пространства, где татар ждало спасение. Нужно отсечь отступающих, схватить как можно больше, не дать уйти.
Стрельцы, что начали давить врага от второй линии наших укреплений, к тому времени успели выдать еще один залп. Их поддерживал отряд копейщиков во главе с Серафимом. Мужики, на удивление работали слаженно и отважно.
Тюфяки не перезаряжались, смысла в этом не было.
Оставшаяся посошная рать возвращалась. Они поняли, что происходит, и решили отыграться. Враг вместо грозной конной силы сейчас представлял теснимых к реке нашей доспешной конницей и выстрелами из аркебуз паникующих всадников.
Они группировались в отряды и вступали под руководство священника. Ощетинивались копьями, двигались неспешно, теснили и добивали павших врагов. Раненных ждала неприятная участь. Не распорядился я заранее, чтобы брали больше пленных.
Да и плевать.
Впереди еще центр и правый фланг — там будет кого крутить.
В ответ по наступающим ним летели стрелы. Но стрельба не была организованной. Их было слишком мало. Татары рвались назад и не думали активно сопротивляться. Страх от потерь сводил их с ума.
Слева небольшой татарский отряд, продирающийся через рвущихся наружу из этого мешка бегущих в панике степняков, двигался в нашу сторону. Точно командир. И что же он хочет, в чем смысл этого маневра? Умереть? Расстояние сокращалось, мы шли им навстречу. Их там… Я всмотрелся, ведя, а собой сотню, вооруженную карабинами.
Чуть больше десяти. Точно сказать сложно, через их отряд сейчас продирается, проносится отступающие татарские группы, как-то на ходу самоорганизовавшиеся и бегущие. Покидающие поля боя.
Мы сближались. Сотня и десять.
Чудно, что татары, пришедшие сюда в большинстве, собравшие даже на этом направлении приличные силы, растеряли численное преимущество почти сразу. Чудно? Да нет. Я усмехнулся: это моя работа. Заслуга моих бойцов и грамотной тактики.
— За мной! Карабины к бою!
До ушей моих донесся татарский боевой клич — «Алга».
Неужели ты думаешь, что мы здесь в игрушки играем?
— Убить всех, кроме главаря. Передать по цепочке.
Расстояние здесь небольшое. Мы загнали их в малый мешок, расстреляли основные силы почти впритык, и сейчас между этим малым отрядом и ведомой мной сотней оставалось каких-то метров пятьдесят.