Что, черт возьми, здесь происходит?
Некогда разбираться.
— Пали!
Миг — и сотня пистолетов выдала дружный залп, проредив первые ряды пытавшихся строиться для боя татар. Они явно не ждали такого, поднимали коней на дыбы, падали, кричали. Мгновенно началась паника. Несколько десятков выживших сорвались с места, пустили коней в галоп. Орали что-то на своем, громко, пронзительно, призывали следовать за собой.
— Карабины!
Пистолеты были убраны в кобуры, в ход пошло длинноствольное оружие.
— Пали! — второй залп внес в татарские ряды еще больше сумятицы.
Дым покрывал наши позиции, первые ряды врага падали как подкошенные. Выглядело все это, как избиение. Почему они не стоят в боевых порядках? Где нормальные дозоры? Что здесь происходит?
Я продолжал недоумевать.
Мои люди, как и было оговорено, резво двинулись назад, к своим лошадям. Григорий ждал рядом, кивнул мне.
— Труби! — Отдал приказ.
Он прислонил рог к губам. Дунул, что было силы и над полем боя разнесся протяжный, призывный гул. Затем еще и еще. Тройной сигнал, как мы и условились заранее.
— Удачи. — Проговорил он, улыбнулся и рванул назад.
Вперед выходила ударная конница. Я ждал своего скакуна, чтобы идти вместе с ними. Мгновение, другое. Из-за спины появлялись, выходящие на позицию, чтобы ударить на просеку, воины. Шли неплотным строем, доспешные, снаряженные, моя козырная карта. Одним своим видом они должны были внушить страх врагу.
Вблизи они выглядели еще более сурово, чем когда я увидел их первый раз, развернувшихся для атаки на татар. Настоящая, непреклонная, пугающая сила.
Яков подвел коня, передал узду, кашлянул, улыбнулся:
— Веди нас. — Проговорили сухо.
Взлетел в седло. Копья у меня не было, зато два рейтпистоля в кобурах наготове и верная сабля.
Выхватил ее, взмахнул.
— Собратья! Вперед!
— Ура! — Заорала сотня глоток, и мы выдвинулись из леса в просеку.
— Ура! — Кони начали набирать скорость. Копыта били, земля тряслась.
— Ура! — Разносилось над полем боя грозное и вселяющее страх.
И татарские ряды дрогнули даже до нашего удара.
Я увидел ужас в глазах тех, на кого мы неслись. Они разворачивали коней, прижимались в седлах, стремились убраться с направления нашего удара. Лишь единицы пускали стрелы в ответ. Казалось, замершее татарское войско, хоть и слегка прореженное нашим огнем, но все еще крупное и вполне, на мой взгляд, боеспособное — дрогнуло. Попятилось, стало рассыпаться на малые отряды, отходить.
Несся на своем скакуне, набирал скорость. Передо мной, все ближе и ближе, татары на своих низкорослых лошадках разворачивались и давали деру. Не пытались стрелять, уходили как можно скорее. Началась паника. Люди кричали, вопили, ржали лошади.
Слева и справа от меня неплотным строем неслись вперед, выставив пики, русские воины.
Все же убраться от удара полностью степнякам не удалось. То один, то иной попадали под удары. Они падали, оставались позади. Но основная масса пыталась уйти, маневрировала. Навык управления с конем у степняков был на высоте.
Я, понимая, что сабля здесь не так чтобы очень помогает, перехватил ее левой, вытащил один рейтпистоль — бабах! Татарин, несущийся мимо метрах в пяти, слетел с седла на землю, покатился под копытами. Его скакун ускорился и мчался дальше, выбивая копытами песчаную пыль.
Орудие отправилось в кобуру, дело было за вторым. Прицелился еще раз — бабах! Еще один труп.
Движущиеся рядом бойцы также смекнули, что копьями здесь воевать не та так продуктивно. Враг удирает, перестраивается, не принимает прямого боя. Они перехватывали длинномеры, извлекали пистолеты и палили в татар. Те, у кого к седлам были приторочены сайдачные наборы, вгоняли пики в бушматы, выхватывали луки и начинали пускать стрелы, поражая отступающих.
Все же эффективность нашей стрельбы была выше. Железные наконечники не чета деревянным.
Это все только усугубляло панику среди степняков.
Прямо передо мной лошадь скинула своего седока. Он оказался слева, как раз для удара сабли. Я пронесся, махнул, обагрил клинок кровью. Враг продолжал в панике, нестройными, сбившимися в группы отрядами отступать, бежать с поля боя.
А мы разили их, но теряли темп, останавливались, добивали, неспешно забирали на юг.
Я чуть отстал, привстал на стременах.
Это невероятно, но наша сотня гнала ощутимо большее количество всадников перед собой. Они удирали. Кто-то пускал одиночные стрелы, пытался как-то замедлить наше продвижение. Но преимущественно татарское воинство сбегало, не оказывая особого сопротивления.