— Ранен он. — Скрипнул зубами предводитель жадных до добычи казаков. — Мы же кровь проливали, воевода.
— А мы нет? — я глянул ему за спину, чуть налево, чуть направо. Вновь уставился глаза в глаза. — Мы здесь все как один бились.
— Испокон веку так повелось! Воевода. — В голосе его слышались истерические нотки.
— Было. — Еще один шаг. — И царь на троне сидел из рода Рюриковичей. А сейчас, что?
Смотрел на него пристально. Выступил вперед, следил за тем, чтобы те, что стояли за спиной главаря, не решили пальнуть в меня из пистолетов или аркебуз. Еще не хватало так глупо помереть, внушая мародерам, что теперь все иначе будет. То, что они затеяли, смысла не имеет. Кому, черт возьми, они все это продадут?
Руку на эфес положил, произнес.
— Вам разве атаман не сказал, что все в арсеналы пойдет?
— Сказал. — Он дернулся, взгляд опустил.
— То есть приказ слышали.
Он кивнул, глаза уже не поднимал. Остальные как-то чуть отступили от своего предводителя.
— Тут и пушки из арсеналов, и кольчуги, и порох. Многое. — Говорил неспешно, сделал еще один шаг. — Сотоварищей новых снаряжать надо. Чтобы на Москву идти силой большой. А тебе все это, на что?
— Так это… Воевода.
— Как увезешь? Кому продашь? Ляхам, может, или к татарам поедешь?
— Да мы… — Он все больше терялся. — Да это…
— Тебе, чтобы земле русской служить, все дано. А это, не твое, это на дело пойдет. Чтобы царя на трон сажать. Чтобы выбрать его всей землей. Не хочешь разве?
— Но…
Я видел, как люди, стоящие за ним все сильнее пятились, отступали в темноту. Остался этот охочий до чужого добра человек один-одинешенек.
— Суда божьего, может, хочешь? — Я усмехнулся.
Он вскинул глаза, в них был страх. Даже нет, панический ужас. Видели они все, как я бился, как мурзу одним ударом свалил. Да, усталого, избитого. Не было в этом никакого подвига. Но, для них — это татарский лидер, вождь, отважный воин. Лучший среди степняков и полег мгновенно, считай.
Если бы видел этот человек мой поединок со свежим, полным сил Богатуром… Кстати, где он? Допросить бы надо. Так это, если бы видел, то вообще бы не смел сейчас перечить.
Он стоял, молчал, вновь глаза опустил.
— Проступок свой искупить должен. — Проговорил я спокойно. — Атамана не послушался. Мой приказ оспорил.
— Искуплю. — Проговорил он тихо. Злости в словах я не слушал.
Внезапно на колени упал, затараторил.
— Я это, положено же, а они, а мы, добро то, кровь-то, мы же… Не гневись воевода, не хотел я.
— Встань. Людей бери и иди пожар тушить. — Махнул рукой. — С глаз моих.
Вскочил, крикнул что-то, помчался вниз. Малая группа полковых шустро ретировалась вслед за ним. Здесь остались люди Григория и небольшое количество служилых, занимающихся охраной и изыманием у татар их имущества.
Повернулся к подьячему, улыбнулся.
— То ты жесток, неимоверно, воевода, а то милостив. — Погладил тот свою козлиную, тонкую бородку. — Думал, я, Игорь Васильевич, еще пара шагов и снесешь ему голову. Но, пожалел.
Еще я своих бойцов не вешал. А видимо когда-то придется это делать. Но, не сегодня. Не сейчас. Задачи иные.
Ответил медленно:
— У нас каждый человек на счету. Оружие бы достал, угрожал, так и было бы. А за слова… — Я сделал короткую паузу. — И желания постыдные… Пускай искупает.
Григорий пожал плечами, показывая всем видом, что мне виднее. Я же здесь главный, а ему все это как-то перебрать нужно, ценное с собратьями отнести в острог. Сейчас работа закипит.
Глянул я быстро, сколько всего мы добыли. Выходило прилично. Самые стойкие воины Кан-Темира были хорошо снаряжены и вооружены. Доспехи неплохие, причем немало. Да — металлических вряд ли больше тридцати, но есть тегиляи. Многие посеченные, частично, но починить же можно?
Сабли, копья, луки, стрелы.
Мушкетов нет — это плохо. Но, что есть. Как говорится — дареному коню… Здесь правда «конь» трофейный, забранный силой, но это мелочи.
Причем здесь, на вершине холма лежало далеко не все. Там, где сейчас шла борьба с огнем и на иных подступах тоже много трофеев. Армия Кан-Темира не была маленькой. Она превосходила нас в три, а может, и больше раза. Все это добытое имущество послужит хорошим подспорьем в сборе и снаряжении нашей армии. А самое важное — это кони. Понятно, что многих увели бежавшие татары, приличное количество погибло в бою от нашего огня и при столкновениях. Но сколько-то удалось сохранить. Они объезжены, привычные к бою, снаряженные — седла, уздечки, весь обвес. Готовы в строй. А это значит, что у каждого нашего всадника будет по заводному коню, а может, и по два. И, как вариант, кого-то еще умелого да опытного из пехотинцев бедных можно будет в седла посадить.