А потом допросить знатного татарина.
— Мое почтение, Игорь Данилов. — Франсуа снял шляпу и сделал реверанс, когда мы отошли чуть в сторону от организованного лазарета.
Свет костров здесь давал совсем слабое освещение. Но, даже несмотря на это, на лице француза я увидел неподдельное восхищение.
Немного опешил от его действий, уставился на него с немым вопросом
— Признаюсь, я никогда не видел такого у вас. Даже у нас… Да, дьявол, буду честен. Даже у нас никто не организовывал такой замысловатой тактики. Ты обманул этих степняков, этих варваров. Обставил их, надул и обыграл. Заставил спешиться, втянул в непривычные условия…
Я перебил его.
— Хватит бравады, давай по делу, Фарнсуа. Время дорого, неважное завтра. Я же тебя сюда притащил не для того, чтобы ты смотрел, как я действую, а как воюют мои люди.
— Хорошо, хорошо. Ты, Игорь, выше всяких похвал. В Голландии ты бы добился…
Мой злобный взгляд остановил его
— Хорошо, хорошо. Люди…
Он пожевал губами, сморщился.
— Что?
— Ну, в лесу такая тактика хороша. А в поле? Все же битвы ведутся в поле. И там. Нет. Вы не сможете отходить, заманивать. Вас сомнут. Нет пик, против крылатых гусар. И нет мушкетов. Аркебузы хороши убивать голозадых степняков. — В голосе его слышалось какое-то пренебрежение к татарам, прямо очень сильное, на грани отвращения. — А по броне они бьют плохо. Как горох.
— Дальше.
В целом это все было и так понятно. Мне нужны пики и тяжелые мушкеты для стрельбы по латникам. Самому надо потренироваться с тяжелой саблей и в бое с коня.
Француз продолжал.
— Строй. Его нет. Он плох. — Франсуа пожал плечами. — Вы хорошо воюете малыми группами. Дюжина, полдюжины. Брат за брата. Семья. Напал, убил, ушел, заманил, обхитрил, вновь напал. Как разбойники. Прости, Игорь. Но в бою строй на строй… — Вздохнул, провел рукой по горлу. — Вам конец.
Большими массами людей да, воевать мы не очень умеем.
— Русские всегда сражались из-за острожков, копали и бились, используя местность. — Проговорил я. — Отсюда и тактика. Кто вокруг одной телеги гуляй-города, вагенбурга по-вашему, стоит… Тот и семья.
Он постучал себя по переносице.
— Да. Да, Игорь. Сейчас ты мне все это показал. Ляхи не умеют копать. А вы… Это… — Он сделал паузу, подбирая слово. — Великолепно. Но не везде же есть лес и есть время. Как ты заставишь врага биться с тобой там, где хочешь ты?
— Я тебя понял, француз. Ты сможешь их научить?
Он уставился на меня с какой-то глупой гримасой на лице. Рассмеялся.
— Да, это моя работа. И срок ее оплаты подходит.
— Помню, наш уговор.
— Да. Это будет интересно. Очень интересно. Жаль, я не видел тебя в бою. Тот татарский вождь не в счет. — Он хмыкнул, разочарованно. — Он уже был труп, когда напал на тебя.
Я кивнул в знак согласия. Спросил:
— Ты учил их, пока я был здесь. Смотрел на навыки, что скажешь?
— Эти люди могут все, почти все. Но… — Он вновь потер переносицу. — У них мало дисциплины. Они слишком своевольные и упертые одновременно. Твои капитаны были на моей стороне. Но даже это плохо работало. А сейчас, победив, они будут еще более упрямы.
— Это мы исправим.
— А еще, Игорь. — Он смотрел на меня с полной серьезностью. — Те пики, что есть у тебя. Я их видел. Они негодны. Они слишком короткие. Это оружие мужика, деревенщины, но не воина. Нужны другие. Длинные, легкие с маленьким, но острым наконечником. Чтобы насаживать польских панов на них, до того как они смогут насадить на свои вас.
Он оскалился. Вообще, вид у него был какой-то излишне довольный, возбужденный. А вот у меня — нет. Все, что говорил Франсуа, лишь укрепляло мои опасения в том, что с более сложным и опытным противником биться нам будет невероятно сложно.
Против польской гусарии у меня не было вообще ничего. А эти враги будут ждать меня под Москвой. Именно их мне нужно одолеть. С остальными как-то слажу.
— Знаю. — Скрипнул зубами.
Где мне, черт возьми, их взять — эти длинные пики. Это же достаточно сложная в производстве штука. Клееные они, насколько я знаю, а не просто палка с наконечником. Такое нужно уметь делать.
— Ты славный лидер, Игорь. Я помогу тебе, это будет честь для меня. — Он улыбнулся. — И отличная, оплачиваемая работа. Не забывай, я работаю за деньги.
— Хорошо, ты тоже не забывай, что нас ждет разрешение уговора. — Смотрел на него пристально, думал. Неужто он так верит в успех. Я видел его в деле, изможденным, утомленным. Он неплох, но не так чтобы составить мне конкуренцию. Или не показывал всего. Ладно, это потом. Чуть помедлив, проговорил. — Я услышал тебя, Франсуа. Что-то еще?