— Что про девку знаешь?
Он уставил на меня удивленно.
— Я плотно поговорил с атаманом Борисом. Он выдал все, все, что знал. Но, этого мало. Думаю, вы тоже кое-что знали. Ты и твой мурза. — Говори.
— Русские должны были в Серпухове нам ее передать.
Ага, он тоже что-то знает.
— Вам? Не ляхам? — Специально сделал удивленное выражение в голосе.
— Шайтан. — Выругался он, скривился. — Ваши бояре, такие же хитрые, как наши мурзы, что возле трона. Они все делают свое. Все делят что-то. А мы… — Он шмыгнул разбитым носом, закашлялся, вдохнув много окружающего нас дыма. — Мы воюем, кровь льем, жизни отдаем.
— Кто?
— Встречать нас должен был Лыков-Оболенский. А делается все от имени Князя Ивана Федоровича Мстиславского. Большого человека. Почти… Хана.
В целом, все подтверждалось, сказанное лишь дополняло прошлую информацию.
— А деньги выделял Шуйский?
— Нам? Нет. Хану да. Мы же хотели сделать все по-своему.
— И что вы хотели, какой план?
— Я простой воин, рус, простой. Я даже не бей. Я Богатур. — Он покачал головой.
— Я тебя понял, Гирей Дивеев. Как и говорил, жизнь твоя, мне не нужна. Расскажи все, что касается девки и людей вокруг нее. Все, что знаешь, и я отпущу тебя. С письмом и подарками к сыну хана. Возможно, он оставит тебя в живых. — Сделал паузу, чуть обдумал ситуацию, продолжил — Ты же знаешь, хан болен. Дженибек Герай должен вернуться в Крым сейчас или, что?
— Это наши дела, рус. — Процедил сквозь зубы пленник.
— Видимо, есть какой-то другой преемник хана. В целом, что у вас там, в Бахчисарае твориться, мне плевать. Как воин воину говорю. Давай, Богатур, рассказывай. Ты хорошо бился, и я не хочу убивать тебя.
— Шайтан. — Процедил он сквозь зубы.
Сломался и поведал мне в общих чертах все, что я и без того знал или о чем догадывался. Весь заговор против Шуйского обрастал новыми подробностями. Девчонку хотели выдать замуж за сына Хана. По словам Богатура. Это казалось каким-то бредом, но пленник уверял, что идея была в том, чтобы вернуть власть орды на земли Руси. Чушь какая-то. Степняки сами несвободны. Давно. Они вассалы Турции. Как какой-то, даже не хан, а мурза, предводителя которого ставит султан, может стать правителем иного, хоть и ослабленного смутой, но все же могучего, независимого царства?
Почему Кан-Темир уверовал в это?
Задал еще несколько не столь важных, а больше технических вопросов и завершил допрос.
Распрямился. М-да. Оставшимся в живых людям Кан-Темира не позавидуешь. Их обвинят в поражении, предательстве, скорее всего, убьют. Имущество, обоз, что везли на запасных лошадях — все эти юрты и прочий скарб, разделят между собой бежавшие беи. Часть отойдет сыну хана. Преданные своему лидеру бойцы попадут в немилость. Возможно, их перережут.
Может, как-то получится это использовать? Как? Нанять их? Да они перережут нас и уйдут… Куда? В Поле их ждет незавидная участь, раз они предатели. К своему лидеру, который все это организовал? Кстати, а где он сейчас? Насколько для меня это важная информация?
Ладно, об ином думать надо. О более срочно.
Осмотрелся. Дыма казалось, стало меньше.
Говорить с атаманами и сотниками, но они все в работе. Лучше до утра оставить. Чершенские? Их точно надо бы повидать и отправить помогать с пожаром. С самим Иваном я пока так и не познакомился. Все переговоры велись через Василия. А он своеобразный малый.
— Воевода. — Это был Тренко. Чумазый, грязный, растрепанный.
Закашлялся.
— Собрат, ты откуда, что с тобой? Ты же при пленных был?
— Да я это… Людей здесь поставил, а сам к Филарету. На подмогу. Тушим. Вроде остановили. Кха… — Он сплюнул. — И сразу к тебе.
— Что потери, что люди?
Он уставился на Богатура, сидящего привязанным к дереву у моих ног. Потом взгляд перевел, глянул на тех, которых уводили сейчас от дыма. Осталось их здесь немного, все же допрос я вел достаточно долго и почти всех уже перегнали на северный склон холма.
Григорий и его малый отряд уже таскали имущество. Его оказалось слишком много, и нужно было хотя бы занести в сам острог, чтобы хоть как-то оно под присмотром было. Перевел взгляд на меня:
— Небольшие, воевода. Но лучше утром. Сейчас пламя остановим, дозоры выставим и отдыхать. Это был тяжелый день.
— Да. — Согласился с ним.
— Что за птица? Еще один мурза? — Кивнул на Богатура.
— Нет. Богатур. Вел левый фланг.
— Ясно. Точно, ты же с ним бился. Пока мы татар к реке давили. — Он оскалился, плюнул под ноги пленнику. — Получил, рожа басурманская.
Показал ему кулак.
— Возвращайся. — То что он покинул пост мне не понравилось. Да, огонь дело важное, но и пленные, дело ответственное. Людей поставил, а сам? Проговорил холодно. — Принимай всех этих пленных, за них головой отвечаешь. Выставь караулы, следи, чтобы не удрали.