Он криво улыбнулся.
— Все поручения. Сделаю, воевода. Для тебя, что угодно сделаю. — Уставился, спросить хотел чего-то и здесь решился, произнес. — Дай я тебя обниму, позволь.
Я рассмеялся. Напряжение как-то сразу ушло.
— Давай.
Он хлопнул меня по бокам, заключил в объятья.
— Татар побили, воевода. Ты пойми Игорь Васильевич, пойми! Татар побили мы!
— Знаю, Тренко, знаю. Но это только начало.
Довольный, он поднял Богатура, лицо которого при услышанном разговоре исказилось, наполнилось неприязнью. Толкнул перед собой, руки заломил. Повел туда, куда всех их увели. Я двинул следом.
По-хорошему мне бы отдохнуть, раз с пожаром все решилось или Чершенских искать идти. Чтобы направили людей огонь тушить.
Или сами придут.
Вышел к лазарету, осмотрелся. Тут все было уже достаточно тихо. Раненные спали, отдыхали. Девушки возились с бинтами. Несколько человек помогало с кострами, поддерживало огонь — легкораненые, преимущественно.
Все же основная масса воронежского войска сейчас занималась тушением пожара.
— Ванька! — Выкрикнул я.
Парень оторвался от своей надзирательной за лазаретом функции. Рысцой подбежал.
— Чершенские где?
— Не ведаю, хозяин. — Он был весь бледный, но какой-то возбужденный. На нервах.
Черт, придется идти их, что ли, самому искать ночью.
Глава 21
Мы с Ванькой стояли посреди наспех организованного лазарета. Выглядело все вокруг достаточно бодро, если учесть, что мы сражались с превосходящими нас раза в три силами противника.
— Как люди?
— Утро покажет. Всех перевязали, зашили. — Был он бледен, но держался. — Следил я, чтобы все, как вы учили. Отдыхают, сами видите.
Я видел. Все было в норме.
— Молодец.
Внизу стало более светло. Махнул слуге, мол, дальше двинул, а ты здесь сам.
Отошел, глянул на батарею и дальше. Там факела зажгли, осветили место битвы. Теплились костры за линией укреплений. Сновали силуэты. А на меня наверх небольшая делегация двигалась к острогу. Пригляделся, распознал знакомого мне казака Чершенского. Рядом шел похожий на него, видимо, брат. Сопровождало их еще человек десять, помятых, грязных, закопченных, но достаточно хорошо одетых. Видимо, какая-то элита, сотники, полусотники.
Выдвинулся вперед, чуть спустился. Разговоры говорить лучше подальше от отдыхающих раненных. Ждал.
— Браты казаки, доброго вам. — Приветствовал, когда уже совсем близко подошли.
— Тогда боярин великий Игорь Васильевич Данилов вступил в золотое свое стремя, взял свой меч в правую руку, помолился богу и пречистой его матери… — Заголосил Васька, до этого что-то бубнивший себе под нос. Отвесил мне поклон земной, аж шапка слетела.
Подхватил, начал отряхивать.
Что-то эти слова мне напоминали. Где-то я раньше это читал… Откуда оно? Ну да ладно, голову ломать некогда, и так от дыма и беготни в ней молоточки понемногу стучать начинали.
— Полно, полно кланяться. — Проговорил, сделал пару шагов вперед.
Но в этот момент вся делегация последовала примеру Василия. Правда, поклоны их были не такие глубокие, но все же значимые.
— Славен воевода Игорь Васильевич. Здрав будь. Мы к тебе, на совет.
— Раз пришли. Давайте говорить кратко, дел-то много. Совет-то я утром думал собирать. Устали все. Утро вечера мудренее. — Махнул рукой за острог. — Да и пожар там.
— Мудрые слова, воевода. Но, мы тут о своем малость. — Вперед выступил как раз тот очень похожий на Ваську мужчина. Чуть старше его. — Я, Иван Чершеньский. Атаман донской.
— Рад видеть тебя в здравии. Рад, что явился ты на битву. Без твоих казаков тяжело бы нам было, очень тяжело.
Он опять поклонился.
— Мы, за веру православную ратуем. Татар завсегда бить горазды. — Улыбнулся криво. — Но, мы об чем.
Стоял, слушал, ждал чего скажет.
— Говорят, на Москву идти ты хочешь. — Смотрел на меня. В свете костров взгляд пристальный, любопытный.
— Чувствую, разговор долгий этот выйти может. И важный. — Я резко ушел от темы. — Там за острогом лес горит. Коли силы у вас еще есть, пошли людей, сколько сможешь.
— А, так мы уже, полсотни. — Он кивнул, понял всю серьезность ситуации. — Сейчас.
Повернулся к сопровождавшим, что-то негромко произнес, и трое очень шустро двинулись вниз.
— Сейчас двинут туда люди. Огонь, стихия страшная. Но, с татарвой совладали, с пламенем уж как-то управимся. — Он улыбнулся, показывая щербатые свои зубы.