И подданные твои, хоть и желают мне смерти, многие, инстинктивно понимают, что своими руками это сделать будет ой как опасно. Лучше чужими, чуть позже, на выходе.
Выдержав небольшую паузу, продолжал этот спектакль:
— Достославный Джанибек Герай. Даже то, что я здесь пред тобой с саблей стою, лишь подтверждает силу твою. Но, я тебе важные вести привез и врага твоего, и дары, хоть и скромные. Желаю, лишь чтобы ты просьбе отца названного внял и ушел обратно в Крым. Большего мне не надобно.
— Ты просишь без уважения. — Нахмурился сын хана.
Ох, фраза-то какая, знаковая.
— Я не прошу тебя, достославный Джанибек. Кто я такой, чтобы просить тебя о подобном. Простой русский воин, боярин. Не князь, не царь. — Чуть склонил голову в поклоне, показывая уважение к его персоне. — Я лишь привез тебе письмо от человека, который назвал тебя своим сыном. А также в дар того, кто хотел помешать этому письму до тебя добраться. Тутай Аргчин убил гонца, который должен был доставить его вместо меня.
Я сделал паузу, продолжил:
— В знак уважения передал тебе подтверждение тому, что Тутай Аргчин не один. И у нас, и у тебя в войске есть люди, что верны твоим врагам. Вот и все. Дальше, твоя воля и я весь в твоей власти. Ты правитель десятков тысяч людей, а я простой воин. Но, я пришел вернуть тебе то, что ты должен был получить, что твое по праву. Дальше, твое слово.
Пока говорил, Джанибек буравил меня взглядом, изучал, слушал с интересом.
В шатре повисла тишина. Он поднял даже руку, ждал, когда я закончу. Далее, перевел взгляд на мальчишку, кивнул ему вопросительно.
Тот заговорил на татарском, быстро.
Люди, сидящие по краям, кивали, переглядывались. Кто-то гневно ворчал. В какой-то момент Тутай за моей спиной взвыл и завопил что-то. Но сын хана взмахнул рукой. Охранники дали разбойнику под дых, заткнули рот, повалили на землю. Придавили.
Минуты через три мальчишка закончил свою речь, поклонился сыну хана.
— Ты сказал правду, простой русский воин. — Усмехнулся невесело Джанибек. Он буравил меня взглядом, желваки на щеках его играли. Видно было, что заставил я его подумать, ох как заставил.
Все эти игры разума дались ему нелегко, как и мне. Он использовал меня в своих целях. Уверен, ночью в лагере татар пройдут аресты и допросы. Кого-то точно казнят. Но, такой исход и такие дела мне были только на руку. Если моя цель будет достигнута, то что получил взамен сын хана неважно. Он решил свои проблемы, я свои — все довольны.
Я склонил голову в знак уважения, ждал.
— Чего ты хочешь за содеянное, Игорь Васильевич Данилов?
— Ничего. — Вскинулся резко, уставился ему в глаза. Вот он момент истины. Надо давить! Проговорил спокойно: — Лишь то, чтобы воля твоего отца была выполнена.
Прокачал! Нет?
— И земля твоя не будет разорена моим войском. — Он прищурил взгляд. — Нам не заплатили за этот поход, серебра от царя Василия нет. Добывать его самим, уговора не было.
Я стоял, смотрел на него, в душе постепенно поднималось ликование. Прокачал! Выходит, что так! Вывернул! Неужели получилось. Неужто он повернет все свои силы обратно! И мы, заключив такой мир, сможем двинуться на север? Нас ждет решение проблемы царей. Нужно как-то разрешить ситуацию с битвой при Клушено. До нее чуть менее двух месяцев. Если память не изменяет — четвертое июля по-новому, выходит двадцать четвертое июня по старому стилю.
Стоп! Торопиться надо… я еще отсюда не выбрался.
— Что же мне с тобой делать? Печать ханскую ты сломал, дипломата в плен взял, серебро мне обещанное отбил, в городе сокрыл. — Джанибек сидел, взвешивал все вслух. — Но, врага моего и разбойника сюда привел ко мне, письмо отца передал, от измены предостерегаешь?
— Ты мудрый сын хана, тебе и решать.
Уверен, ты уже все решил. Тебе неинтересна моя смерть. Мало того, отпустив меня, ты подтвердишь тем самым мои слова. А тебе же нужно их зафиксировать, чтобы навести порядок, и убрать нежеланных людей. Убив меня, ты все эти подозрения смахнешь с доски. Выгоды никакой. Но ты продолжаешь играть, хитрый лис.
— Неужто тебе жизнь не дорога, рус? — Проговорил Джанибек.
— Она любому дорога. — Я невесело усмехнулся. — Но если я умру, а ты назад повернешь, то сколько этим я людей своих, да и твоих, спасу?
Он молчал, делал вид, что думает. Неужели его свита не понимает — он с ними играет. Ох и сложный человек. Такого обойти, это тебе не в шашки партию выиграть. Опасный, сложный противник. Хорошо, что мне удалось все подать так, и мне, и ему выгодно.