— За царя Дмитрия. — Он попытался гордо поднять голову, получилось это как-то слабо, глупо.
— И что он тебе даст, царь этот? Давай серьезно. Сядет на престол и что?
— Заплатит, как обещал. — Хлюп. Втянул носом воздух. Гнусавить начал. — Волю нам всем даст. Бояр, вас всех, тварей таких, на колья посадит.
— Думаешь? Первый раз, когда садился, вроде как бояре его одолели, в пушку зарядили.
— Врешь… Жив он!
— Да ляшская шавка это, а не царь. Вон, татары на землю Русскую шли и что, где войско его? Царское? А? Сам с ляхами заодно.
— А Шуйский твой?
— Мой? Я же тебе говорю. Башка твоя дурная, чем слушаешь? Такая же он тварь, казак. Такая же. Шведам земли отдал. — Про то, что степняков он тоже звал на землю нашу решил вести, нанял, я решил умолчать, для дела это сейчас не нужно. — Вы тут ради чего сражаетесь, за кого? Я же тебе говорю. Идем вместе, и того и того разобьём, и Собор будет.
— Верш, боярин. — Хлюп. — Не будет так.
Смотрел на него. Непробиваемый идиот. Ладно, план «Б». Раз просто убедить не удалось. Слишком злой, слишком упрямый. Будем действовать иначе.
— Ладно. Сколько он с собой увел?
— Не скажу.
— Как думаешь, выручать-то тебя придут?
— Придут! Ходи оглядывайся.
— И много верных людей?
Смотрел на него, отслеживал. Это был самый важный вопрос.
— Достаточно.
— Что, думаешь сидят в тереме сейчас и решают идти тебя спасать, не идти? Сколько за, сколько против? Кому ты за жизнь свою крови попортил? А?
Важно было понять, по его эмоциям насколько силен разлад в Елецкой крепости. Есть ли там какой-то сильный лидер. Его зам. Или там возможны разброд и шатания.
— Да нас в три раза больше. В четыре! Тебе конец!
Раз. Количество уже сказано. Молодец, проговорился.
— Кто там, сотники небось? Не передерутся ли? — Рассмеялся я.
— Нет. Крепки мы. Как камень.
— Думаю, это тебе конец. Утро покажет.
Поднялся, посмеялся еще над атаманом этим.
Отошел, увидел татарина, скинул доспех, чтобы тот его почистил, протер, маслом покрыл. А то еще не хватало, что после дождя все это ржаветь начнет. Думал — идти ли в нем на дело или без брони. Пока не решил.
Зрел у меня план, что делать.
Пошел его с Яковом обсуждать. Тот как раз вернулся, у ворот приметил его с парой бойцов сопровождения. Действовать надо было резко, дерзко и, как обычно, внезапно. Ночью Елецкие точно ничего не сделают, а к утру уже и решится все.
Сотник был не в восторге от моей идеи. Я бы даже сказал, сильно негативно ее встретил, противился. Но, приказ есть приказ. Смирился.
Пока общались, приметил я, что на печатку поглядывает.
— Что, Яков, хорошо сидит? — Спросил я.
Он дернулся, глаза ответ. Но я ждал ответ, и он последовал.
— Говорил ты, Игорь Васильевич, что не Царь. А перстень-то царский.
— Собрат мой. Я также говорил, что все, что для дела нужно, сотворю. Сделаю все, чтобы мы силой большой до Москвы дошли. — Сделал паузу. Коснулся его плеча. — Я себе прислуживать не прошу. Кланяться не требую. Царем не именую. Люди сами видят и делают выводы.
Он вздохнул, головой покачал.
— Видел ты, что монахи Кирилл и Герасим сотворили. Слышал историю мою про медведя и крест. Так?
— Так… — Ответил он протяжно.
— Не знаю я, совпадение это или проведение. Каждому решать. Но я тысяче человек клялся в том, что сделать хочу. И всем другим, что к нам придут, также клясться буду. Поверь. Поклонения себе не желаю.
— А что если… — Он сделал паузу. — Что, если дойдем? Что если… собор тебя выберет.
Уставился он на меня, взглядом буравил.
— Может, ты сейчас и Игорь Васильевич Данилов. Может, боярин. А что если Земля скажет, Царь. Царь Игорь что тогда?
— Не знаю. — Проговорил я холодно. Покачал головой. — Не хочу я, не вижу себя государем. Уверен, найдется кто-то более достойный.
— Все войско за тебя будет. — Яков закашлялся. — Все.
— Поглядим.
Я понимал, о чем он говорит. Сам так думал. Но, план у меня был — Земский Собор. Что дальше, что покажет он, потом решать буду.
— Поглядим. — Повторил холодно. — Еще много всего впереди.