Исав рассмеялся.
— Вы убежали?
— Нет, меня в конце концов обуздали. Впрочем, у меня не было ни единого шанса. Констебль весил фунтов триста, не меньше! Все, что от него требовалось, — навалиться на меня сверху!
И они вновь расхохотались. Надо сказать, что Исаву его собственный смех казался странным. Истории полковника заставили его вспомнить о проделках Джейкоба. Как раз за подобное ребячество Исав презирал брата более всего, а вот хулиганские выходки Арнольда почему-то пробуждали в нем теплое чувство.
Повисла небольшая пауза; полковник закрыл глаза — он отдыхал.
Когда раненый заговорил, стало ясно, что он пролистнул в памяти несколько страниц своей жизни.
— Вы женаты, Морган?
— Нет, сэр, и никогда не был.
Брови Арнольда взлетели вверх.
— Не интересуетесь этим?
— Да, нет, интересуюсь, — вздохнул молодой человек. — Просто женщина, которую я люблю, недосягаема.
Во взгляде Арнольда промелькнул острый интерес.
— Она замужем?
— За моим братом.
— Ну и дела! — полковник зашелся в таком громком смехе, что в палату вбежали испуганные монахини (они ухаживали за больными). Полковник Арнольд успокоил встревоженных женщин, а затем, приглушив голос, задумчиво произнес:
— Вот почему брат глядел на вас волком, — а потом прибавил: — Давайте, Морган, выкладывайте вашу историю.
И Исав рассказал, как ловко у него увели прекрасную Мерси; сознался и в том, что бездетность Джейкоба и Мерси он принимал за знак Божьего неодобрения их брака. При этом он умолчал о сделанном Мерси предложении бежать с ним в Англию, не упомянул и о ее беременности.
Выслушав Исава, Арнольд закинул руки за голову и изрек философским тоном:
— Отношения с женщинами всегда не просты, верно?
— А вы женаты, сэр?
— Был. Я вдовец. Она скончалась год назад, в июне, пока я находился на озере Чамплин с генералом Шуйлером. Ей было тридцать. Умерла по неизвестной причине. Ее звали Пегги.
— Мне очень жаль, сэр.
Полковник вновь мысленно вернулся в прошлое. Пока память оживляла видимые только ему сцены, его взгляд перебегал с предмета на предмет. Наконец он заговорил:
— Она была дочерью старшего шерифа округа Нью-Хэвен. Всегда беспокоилась о моей компании. Слишком беспокоилась… Небольшой спад в делах — и ей казалось, что предприятие на краю гибели.
— Чем вы занимались?
— Держал аптеку. На Чепел-стрит можно было прочесть вывеску: «Б. Арнольд аптекарь, продавец книг и многого другого. Из Лондона. Sibi Totique».
— Для себя и для всех, — перевел Исав.
— Я всегда гордился этим девизом, — улыбнулся Арнольд. — Мой магазин в Нью-Хэвене был единственным в своем роде. Лечебные травы и медицинские препараты, косметика из Лондона, ожерелья, серьги, пуговицы, картины, офорты, канцелярские принадлежности, бумажная драпировка для комнат и даже медицинские книги и хирургические инструменты. У меня было несколько судов, и я регулярно ходил в плавание. — Затем он снова вернулся к Пегги. — Уезжал я надолго, даже до нашей женитьбы. Писал письма на каждой почтовой станции. А вот она редко отвечала мне тем же. Помню, как умолял ее черкнуть хотя бы строчку. Однажды на Барбадосе я задержал корабль на два дня — думал дождаться от нее письма. Мысль провести два месяца в море, не получив от нее весточки, казалась непереносимой. — Арнольд закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Когда ждать уже было нельзя, мы подняли паруса. И правильно сделали: Пегги письма не посылала.
Исав решил молчать. Так будет лучше. Все, что он мог сказать, прозвучало бы банально или покровительственно. Пауза длилась минуту. Две… Ритмичное дыхание полковника Арнольда указа-до на то, что он уснул. Стул Исава заскрипел; молодой человек поднялся и вышел на свежий воздух. Воспоминания о Мерси и разделенная с полковником печаль по недавно ушедшей жене наполнили сердце Исава тоской.
До 4 января полковник Арнольд отказывался покидать окрестности Квебека. Однако потом он все же дал согласие на то, чтобы его перевезли в санях в бывшую штаб-квартиру генерала Монтгомери. Организовав вербовку канадских солдат и бессовестно блефуя, он сумел продержать Квебек в осаде до первого апреля, когда бригадный генерал Давид Вустер прибыл ему на помощь.
Через день после приезда Вустера полковник Арнольд вновь повредил ногу. Во время тревоги он поспешил вскочить в седло. Лошадь упала и придавила ногу седока. И снова десять дней без движения. Лежа в лазарете, Арнольд назначил Исава Моргана своим адъютантом. А когда выздоровел, отправился в Монреаль принимать командование.