Они совратили некоторых наших соотечественников, купили других, сделали все, чтобы исказить правду и запятнать нашу независимость. Что я могу сказать еще — живой или мертвый, свободный или брошенный в тюрьму, — дело не в моей личности. Главное — это Конго, наш несчастный народ, независимость которого попрана. Поэтому-то нас упрятали в тюрьму и держат вдали от народа. Но моя вера остается несокрушимой!
Я знаю и чувствую в глубине души, что рано или поздно мой народ избавится от своих внутренних и внешних врагов, что он поднимется, как один человек, чтобы сказать «нет!» колониализму, наглому, умирающему колониализму, чтобы отвоевать свое достоинство на чистой земле.
Мы не одиноки. Африка, Азия, свободные и освобождающиеся народы во всех уголках мира всегда будут рядом с миллионами конголезцев, которые не прекратят борьбы до тех пор, пока в нашей стране останется хоть один колонизатор или его наемник.
Моим сыновьям, которых я оставляю и, быть может, не увижу больше, я хочу сказать, что будущее Конго прекрасно и что я жду от них, как и от каждого конголезца, выполнения священной задачи восстановления нашей независимости и нашего суверенитета. Потому что без достоинства нет свободы, без справедливости нет достоинства и без независимости нет свободных людей.
Жестокости, издевательства и пытки никогда не могли заставить меня просить пощады, потому что я предпочитаю умереть с высоко поднятой головой, с несокрушимой верой и глубокой убежденностью в судьбе нашей страны, чем жить покорным и отрекшимся от священных для меня принципов.
Настанет день, и история скажет свое слово. Но это будет не та история, которую будут преподавать в Брюсселе, Париже, Вашингтоне или в ООН. Это будет история, которую будут учить в странах, освободившихся от колониализма и его марионеток. Африка напишет свою собственную историю, и это будет на севере и юге Африки, — история славы и достоинства.
Не оплакивай меня, жена моя. Я знаю, что моя многострадальная страна сумеет отстоять свою свободу и свою независимость».
Судьба Патриса Лумумбы волновала мир, и с заключенным надо было что-то делать. Есть основание полагать, что Лумумбой занялся Жюстэн Бомбоко. Каирский журнал «Роз эль-Юсеф» опубликовал фотокопию письма, направленного в Леопольдвиль президентом Катанги. Содержание его таково: «Господину Бомбоко. В ответ на только что полученное нами послание подтверждаем согласие на немедленный перевод коммуниста Лумумбы в Элизабетвиль. Эта операция должна быть проведена в обстановке полной секретности. Просьба незамедлительно сообщить нам о дате его прибытия. Благоволите принять, господин председатель, заверение в нашем самом высоком уважении.
Моиз Чомбе. Элизабетвиль. 15 января 1961 года».
Письмо вызывает доверие: правительственные чиновники в Конго не делали секрета из того, что Бомбоко по поручению Касавубу вступил в переписку с Чомбе. Одновременно Касавубу вел переговоры с Чомбе по телефону. Тайная сделка относительно Лумумбы примирила недавних противников. Дальнейшие события подтвердили предположение, что в заговоре против Лумумбы объединились и выступали заодно высшие должностные лица Леопольдвиля и Элизабетвиля. Достаточно вспомнить, что Касавубу назначил потом Моиза Чомбе премьер-министром Конго: значит, оказанная ранее услуга была велика!
Впоследствии Бомбоко подводил к плахе многих противников разнообразных режимов в стране, при которых он неизменно руководил внешнеполитическим или юридическим ведомствами. Гнусно поступил Бомбоко и по отношению к Пьеру Мулеле. Министр иностранных дел Киншасы, как потом стал называться Леопольдвиль, прибыл в Браззавиль, где проживал Пьер Мулеле, встретился с ним и уговорил возвратиться на родину: всем Повстанцам, симба (львам), обещана и гарантирована амнистия. Бомбоко увез Мулеле на своей автомашине в Киншасу, закатил в честь его прибытия банкет, провозглашал тосты «за дорогого друга Пьера». Через несколько дней — 9 октября 1968 года — Мулеле был казнен...
Новая Африка, к великому сожалению, выдвигает на государственную арену не только убежденных и последовательных националистов, бескорыстных и честных политических деятелей, но тащит- за собой и таких растленных типов, как Бомбоко. В парламенте Конго во время выступления министра иностранных дел из зала раздавались возгласы: