— До недавнего момента был диким бабником.
Ира улыбнулась, её глаза блеснули сквозь винный хмель.
— Перестанешь быть бабником — приходи. Этот дом, который ты у них отвоевал, теперь и твой дом тоже. И эта девушка, которую ты спас, теперь твоя. Навсегда.
Я улыбнулся. Ира явно перебрала, но в целом было… приятно. Непривычно приятно.
— Ты мне не веришь? — надула она щёчки, заметив мою улыбку.
И, встав, подошла к прихожей и сняла с ключницы ключ с дополнительным брелком от сигнализации.
— Держи. Это теперь твои. На всякий случай. — ключи легли на стол передо мной. Повисла пауза, сквозь которую я слышал, как работает барабан стиральной машины, непривычно тихой, в этом времени научились делать вещи для людей.
А Ира медленно опустилась на колени и так же медленно, мягко ступая по ковру на четвереньках, подошла ко мне. Она проскользила лицом по моим бёдрам и взглянула на меня снизу вверх. Глаза её были серьёзными, почти трезвыми.
— Я потеряла работу, но сохранила жизнь. И судьба подарила мне тебя. Поэтому, мой дорогой друг… — она улыбнулась, и её ладонь нежно коснулась моего поднявшегося через ткань шорт естества. — Если вдруг передумаешь быть бабником, приходи. Тебя тут будет ждать рабыня на кухне, шлюха в постели и леди в любом обществе. А если не передумаешь… — её улыбка стала хитрой и вызывающей, — то я бы посмотрела на ту, кто со мной сравнится.
Она улыбнулась мне и, оттянув резинку моих новых шорт, поглотила меня.
Я проснулся глубокой ночью, под самое утро. Недосып на сменах научил меня высыпаться урывками. Рядом лежала обнажённая Ира, оставив руку на моей груди, исполняя сегодня роль «шлюхи в постели». Я нежно погладил её по волосам и аккуратно выбрался из-под одеяла. Переоделся в своё чистое, которое было развешано на специальной раскладной сушилке после автоматической сушки. Именно на эти дела Ира прерывалась сегодня ночью, давая мне отдыхать.
И, написав на телефоне ей сообщение: «Уехал по делам, если что — пиши», — я вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.
На улице было еще темно, и, вызвав такси обратно, на улицу 350-летия Златоводска, 5, я принялся ждать.
На ум почему-то пришла песня про дельфина и русалку, но больной юношеский ум Кузнецова уже переделывал её, получилось странно: Стрипуха и киллер, они если честно не пара, не пара, не пара…
Стоя у подъезда, где меня еще недавно задерживали опера из ОСБ, я думал, а ведь и правда, в этой жизни я ведь первый раз поучаствовал в перестрелке. И не прав мозг Кузнецова хотя бы в том, что я не киллер, киллер это же убийца за деньги, а вчера я убивал, освобождая друга, да, друга-женщину, но друга же…
Да и Ира говорит, что завязала, её слова мы конечно проверим временем, и кто я такой, чтобы, во-первых, не доверять боевой подруге, а во-вторых, это как бы её жизнь. Хотя я бы не хотел, чтобы моя девушка танцевала на публику. Прикинув в душе, кем я всё-таки считаю Иру, я понял, что мне не всё равно, и дружба дружбой, но танцем своим торговать я ей больше не дам, по крайней мере, пока мы типа встречаемся.
Вот ты, Кузнецов Слава, такой умный, а скажи-ка мне, как сержант майору, с кем должен жить киллер, кроме как не со стрипухой? В свою службу в 90-тых я встречал жуликов, которые со шлюхами жили. И не мудрено, даже на самом дне всё равно нужен кто-то тёплый под бок. А я, Слава, не на дне. Я работаю на Родину, как уж умею. И если в конверте вдруг окажется бандит какой, то задачу я выполню, и не за деньги, я же не киллер, а просто потому, что иногда и добро должно быть с кулаками.
Во двор завернула машина, освещая меня фарами. Моё такси до нового дома с питомцем не шибко-то спешило меня забрать. Я поймал себя на мысли, что в возрасте Славы я так, как сейчас, не думал, а после Афгана и начала Чеченской кампании всё как-то стало проще… Если есть урод какой, и я точно знаю, что он урод, то зачем бумагу марать, если можно его ликвидировать. И тут до меня дошло. Именно на это мне и дали три права на отказ от задания. Мне предоставляли право самому, как этакому полевому судье, решать, виноват человек или нет. Без этих всех ходатайств и сотрясания тоннами бумаг, собирания консилиума из правоохранителей ради одного единственного гада.
Тут главное с этой службой самому уродом не стать. Предложи мне дядя Миша эту работу в 90-тых, я б с радостью согласился, тогда столько зла было, что и 1000 таких, как я, не справились бы. Проверяли ли моё личное дело перед вербовкой? Или это новый способ работать с нынешним поколением? Забавно будет, если, как-нибудь отказавшись от четвёртого контракта в году, ко мне самому придёт парень с ружьём в белой балаклаве. И, поймав себя на мысли, что негативлю, я сел в такси.