ЛИКВИДИРОВАТЬ
Объект: Кротов Василий Игнатьевич, тюремная кличка «Крот».
Дата рождения: 12.04.1961
Место проживания: г. Златоводск, ул. Нахимова, 8/4, кв. 14.
Приговор: Осужден в 1994 году по ст. 131 ч.4 п. б УК РФ (Изнасилование потерпевшей, не достигшей четырнадцатилетнего возраста,), ст. 132 ч.1 УК РФ (Насильственные действия сексуального характера) осуждён к 20 годам лишения свободы. Отбывал срок в колонии строгого режима «Янтарная-4».
Справка: Освободился в 2014 году. По официальным данным, работает сторожем на заброшенном овощехранилище. По неофициальным — продолжает представлять социальную опасность. В поле зрения попал в связи с расследованием серии исчезновений несовершеннолетних из неблагополучных семей в Кировском и Советском районах за последние 3 года. Прямых доказательств нет. Официальные органы интереса к объекту не проявляют ввиду отсутствия улик.
Внешние параметры:
Рост: 178 см
Вес: ~90 кг
Телосложение: Полное, рыхлое, с признаками мышечной атрофии и дряблости. Сутулая осанка.
Описание лица:
Форма: Овальное, обрюзгшее, с одутловатыми щеками и тяжелым, отвислым подбородком.
Кожа: Землисто-серого оттенка, с крупными порами и признаками купероза на носу и щеках.
Левый глаз: Полностью закрыт бельмом (лейкома) молочно-белого цвета. Над этим глазом, рассекая бровь по диагонали, проходит старый, багрово-синий гипертрофированный шрам длиной ~4 см.
Правый глаз: Глаз серого цвета, маленький, глубоко посаженный. Взгляд бегающий, затравленный.
Волосы: Жирные, редкие, темно-пепельного цвета с обильной сединой, зачёсаны на лысеющую макушку.
Особые приметы:
Хромота на левую ногу (последствие бытовой травмы в колонии).
Шрам над левым глазом с сопутствующим бельмом.
Татуировки: на ягодицах — два чёрта с лопатами; на указательном пальце левой руки — чёрный «перстень» с белой диагональной полосой и тремя точками; на правой стороне шеи — четырёхзубая корона с карточными мастями на зубцах.
Срок исполнения: 72 часа.
Рекомендации: Использовать предоставленные средства. Действия максимально скрыть под бытовую драку или самоубийство. Внимание: объект труслив, может быть вооружён.
Я перечитал текст ещё раз, потом ещё. Бумага в руках ощущалась невероятно тяжёлой. Не то что техническое задание по обустройству быта. Конкретный человек. С послужным таким, что его нельзя было выпускать на свободу, но наш суд — самый справедливый суд в мире. И, похоже, эта тварь, вышедшая на свободу и, судя по заказу для меня, не исправилась. Ну что ж, выясним…
В горле встал ком. Нет, не от страха, а от другого чувства, старого, знакомого по тем самым 90-м. Горячей, ядовитой ненависти. Именно на таких в своей первой жизни я тратил больше всего сил, и именно их чаще всего приходилось отпускать из-за дырок в законах или банального бюрократического бардака.
«Право на три отказа в год…» — пронеслись в голове слова дяди Миши. Я посмотрел на фотографию, распечатанную на том же листе. Обрюзгшее лицо с маленькими, заплывшими глазками.
Отказываться? Нет. Ни в коем случае. И, похоже, это не просто «квест». Это моя проверка на профпригодность. И они знали, на какую кнопку нажать. Они подсунули мне цель, против которой моя душа не просто не возражала, а требовала действия. А кто бы не требовал?
Я медленно опустил листок на стол и взял в руки Стечкин. Холодный и ухватистый, идеально сбалансированный. Глушитель с резьбой под ствол-переходник намекал на то, что «Контора» ценит меня и мою безопасность. Чтобы я как можно дольше работал и гады бесследно исчезли с улиц города. Но сегодня задача не для этого крепыша, в приказе чётко указано — бытовая драка или самоубийство. Что, если я нарушу рекомендацию и просто застрелю урода? Вместо конверта в окно кинут скворечник? В стиле Дона Корлеоне с уже мёртвым скворцом? Я улыбнулся. Знала бы мама Кузнецова, что он снова идёт убивать. А если бы и знала, она бы заботливо спрашивала сына: «Славик, а ты маску надел, а бронежилет?» Надо будет, кстати, выучить его легенду, а то спалюсь ненароком.
Рыжик, запрыгнув на стол, потянулся к листку, понюхал его и, фыркнув, отошёл, как будто учуял что-то неприятное.
— Чуешь, да? — тихо произнёс я, смотря в патронник Стечкина, оттягивая затвор. — Вот и я чую.
Адреналин снова заструился по венам, но теперь это была не готовность к бою, как в кальянной, а холодная, сфокусированная решимость. Моя охота началась. Точнее, пока что расследование.
Первым делом — разведка. Улица Нахимова, мой район, рядом с Лагерным садом. Пустующая овощебаза на Московском тракте, почти у самого моста через Томь. Далее шёл частный сектор. Идеальное логово для такого зверя.