Я спрятал оружие и патроны в подпол, посмотрев на сейф, который еще предстоит прикрепить и замаскировать под ящик. Деньги из конверта и из сейфа сложил вместе. Теперь у меня был серьёзный оперативный бюджет.
Затем, достал телефон, я открыл браузер. И первым делом я вбил в поиск: «Исчез подросток/ребёнок Златоводск».
Поиск выдал скудные результаты. Парочка статей в старых местных пабликах о том, что «подростки ушли из дома и не вернулись». Комментарии самых добрых людей сводились к «сами виноваты» и «в наше время молодёжь пошла не та». Комментаторы такие комментаторы, чего хорошего никогда не напишут, а вот плохого — завсегда! Но никакой общественной паники не было, ушли — да ушли. Как будто несколько детей просто растворились в воздухе. И, походу, никто, кроме «Конторы», не связал это в одну цепь. И не прицепил на её конец фамилию Кротов. Ну правильно, мало ли уродов по миру, всех не проверишь. Я помню, у оперов наших была поговорка: как только ты начинаешь пытать жулика, пути два — либо он садится, либо ты. А что сейчас? Наверно пришёл участковый, спросил: «Кротов, случайно не ты?» А он ему такой: «Да ты чё, начальник, я своё уже отсидел!»
Я выключил телефон. Всё стало на свои места. Это была не задача по ликвидации. Это был заказ на расследование с последующим правосудием. То самое, о котором я и мечтать не мог в своей первой жизни. Кроме того, тут явно по выполнению данной миссии будут оценивать и меня, давать ли мне бездумные задачи на ликвидацию, или сложные дела, где нужен мой боевой и оперативный опыт.
«Вторую жизнь надо использовать полезней, чем первую». Слова, которые я сам себе сказал, прозвучали в голове с новой силой. Ну что ж. Начнём с самого очевидного зла.
Взяв часть наличных, рюкзак, в который положил наручники, резиновые перчатки и белую балаклаву и, на всякий случай, удостоверение, я вышел из дома. Я решил, что сначала пойду наказывать, а уже потом обустраивать быт. А по пути я думал решить, как именно исчезнет Василий Игнатьевич по кличке «Крот» и достоин ли он исчезновения за старые грехи или уже успел натворить новых.
И, глядя на черно-серое, предрассветное небо Златоводска, я впервые за эту новую жизнь почувствовал, что нахожусь на своём месте. В карманах был сотовый и нож-складник, ключ от дома. И, застегнув костюм СССР под горло, я легко побежал. Просто потому что атлетика тела Кузнецова мне совсем не нравилась и её надо было тренировать, а когда еще, с моим-то графиком. Можно не уметь драться, можно не уметь хорошо стрелять, но подвижность должна быть на высшем уровне. Чтобы сэкономить время, я побежал через ЖД пути, вернее через целую вокзальную паутину продольных рельс со шпалами, с тянущимися над ними проводами, и выбежал на привокзальную площадь, где ЖД вокзал соседствовал с автовокзалом. Было еще темно, но на улице уже собирались люди, ожидающие автобуса.
А водители-частники, как их называли в моё время, кучковались у главного входа автовокзала, выкрикивая, словно чайки, название населённых пунктов: Курлек, Каргасок, Новосибирск, Бакчар недорого!
Я бежал мимо, мимикрируя под спортсмена, бежал медленней, чем мог, ведь впереди еще много точек, на которые нужно посмотреть. Магазины еще не открылись, а с маркетплейсом я еще не разобрался. Надо будет наушники купить для бега, чтоб не скучно было. Вдыхая еще чистый воздух просыпающегося города, я рассуждал по заданию по ликвидации: отбросим виновность Крота за прошлые деяния, если Контора выписала на него заказ, значит, он виновен и должен быть устранён. Виновен ли он в других делах? Вот что надо выяснить. Потому, как родителям в неблагополучных семьях может быть и всё равно на детей, даже зная, что их дитё пропало без вести. Что говорить, бывают семьи, когда исчезающий ребёнок воспринимается как облегчение. И первым делом, расследуя такие дела об исчезновении, правильнее искать не маньяка, а подозревать самых, что ни на есть, близких людей.
«Ой, найдите мою жену, она исчезла!!!» — заявляет подозреваемый муж.
А опер ему такой и говорит: — А почему она перед тем, как исчезнуть, вам на карту 30 тысяч перевела?
И тот начинает елозить, сочинять… Тут главное — додавить, предложить полиграф, если ему скрывать нечего, а по пути на полиграф стращать, как бывает плохо людям, которые не сотрудничают с правосудием. И вот ОН колится, мол, супругу убил в результате бытовой пьяной ссоры, и расчленил, а потом та лежала в ванной, и ОН её неделю по городу ездил, распихивал по мусорным бакам.
Чем плохо выпускать детских насильников? Да потому что, если до тюрьмы он как-то испытывал к своим жертвам какое-то сострадание, которое не может быть без влечения, то после тюрьмы его деяния перестают воспринимать романтику в схемы «украл — выпил — в тюрьму». Ведь в тюрьме всем несладко, а насильникам и того хуже.