Я присел и посмотрел Оксане прямо в глаза, продолжив:
— Но в отличие от него, я не буду писать никаких рапортов, я даже об этой проверке по быту ни единой душе не расскажу. Так что прошу считать всё происходящее, если не дружеским ужином, то хотя бы ни к чему не обязывающим свиданием. Для меня вы в первую очередь девушка, пускай у вас и мужчина в СОБРе.
— Кхм… — выдохнула она, опуская глаза.
Ну давай, Оксана, думай своей тёмной головушкой с высшим психологическим образованием. У тебя два пути. Сейчас встать и сказать: «Знаете что, Вячеслав Игоревич, я видела достаточно!» — и уйти строчить рапорта. Но видела ты как раз то, что я тебе хотел показать, и не более. И второй — поговорить со мной на моей волне. Что бы сделал я на твоём месте? Я бы с мужиком пить в его квартире не стал, тем более при живом мужчине с СОБРа.
— Хорошо, давайте на «ты». И чтобы вы не думали всякое, отвечу, что у мужчины с СОБРа есть жена и семья, — проговорила она.
— А ещё есть вы, — произнёс я.
— Мы больше друзья, знаешь ли. Это, Слава, очень опасный ход с твоей стороны, — промолвила она.
— Опаснее, чем служить в Росгвардии? — улыбнулся я. — Когда Прут подписал мой рапорт, я так и сказал ротному: «Увольняйте меня, но мозги я делать себе вам не дам».
— Это твоя позиция, на чём построена? — спросила она.
— На понимании собственной ценности и на нежелании прогибаться под проныру в больших погонах. Могу я задать нескромный вопрос? — произнёс я.
— Ещё более нескромный? — улыбнулась она.
— Как тебе самой там работается с такими упырями?
— Я, как и ты, предпочитаю не жаловаться на жизнь, у меня нечего отнять, как и у тебя, и в случае чего я могу попросить своих друзей устроить тёмную моему обидчику, — произнесла она.
О, риторическая вилка, — подумал я. — Это намёк, что если ты, Слава, будешь себя как-то плохо со мной вести или болтать лишнего обо мне, тебе голову открутят. Поэтому мне нормально работать там, где я работаю, потому как в том же СОБРе куча крепких парней, которым срать на разницу в должностях, и в случае чего они придут и тому же Пруту глаз на жопу натянут.
— Ни один сильный мужчина не обидит девушку, обижать других — удел слабых, — произнёс я и взял бокал со стола и приподнял его, ожидая ответной реакции.
— А как считаешь, Слав, предложение мне вина в служебное время может меня обидеть? — спросила она.
— Не более чем, если бы я был бы женат и предложил бы вам быть моей любовницей, к примеру.
— Ты очень сейчас неприятные вещи говоришь, — произнесла она, и я не понимал, почему она до сих пор меня слушает.
— Прости. Я привык говорить правду, — ответил я, пригубя вино.
И она тоже взяла бокал и, чуть наклонив его, приняла в себя алкогольный напиток.
— Ты считаешь, что если у тебя девушка выбрала другого, то все должны вокруг страдать? — выдохнула она, поставив бокал на стол.
— Ничье счастье не должно быть обеспечено за счёт боли других. А личная свобода заканчивается там, где кончается кончик твоего носа. Но я считаю, что честность важнее всего. Моя бывшая девушка предлагала мне встречаться с нами обоими со мной и моим другом. И, как бы, если бы мы изначально об этом договорились, я бы, может, и согласился. А так я оставил её моему товарищу, пусть он с ней будет счастлив, — произнёс я, обновляя бокалы.
— Знаешь, я, пожалуй, пойду, спасибо за гостеприимство, — выдохнула она, резко вставая, а её глаза были на мокром месте.
— Погоди, позволь мне сказать тебе, что я очень сожалею, — я встал тоже и буквально поймал Оксану, спешащую к выходу, поймал и нежно, но крепко обнял.
И как только мои ладони заключили её в объятия, из её глаз хлынули потоки слёз, её колени обмякли, а вместо слов полился плач на грани скрипа, на подобии того, как скулит животное. Этим мы — псы системы и отличаемся от волков, мы выбираем себе не всегда достойных в хозяева. А потом удивляемся, почему с нами так…
Я держал её, обняв, а её руки безвольно лежали по швам, она стояла и рыдала у меня на плече, превращая футболку в лужу, и в какой-то момент её руки обняли меня.
— Оксана, я никому и никогда не скажу об этой встрече, и все твои тайны останутся навсегда тайнами, — произнёс я, позволив себе лёгкое поглаживание её по спине.
— Мне уже 39, я всю жизнь его ждала! Поначалу радовалась, что он стал моим, и когда он врал жене про усиления в Новый год, и праздники. Один раз даже мы в отпуск ездили в Сочи, когда он для своей семьи в командировку улетал. Я терпела, когда он уходил в туалет, чтобы поговорить с семьёй. Думала, что если я вдруг рожу, то он моим будет, уйдёт из семьи. Но я не смогла. И вот теперь мы видимся всё реже, а его командировки не прекратились. Но уже без меня и не для меня. Я тебя по быту, Слав, проверяю, а по-хорошему, надо бы меня по быту проверить, может, я так жить уже не могу больше, может я…