«На всякий случай» — это если не вернусь. Если противник окажется умнее и быстрее.
Зайдя в гараж я осознал что шины я так и не переобул. Зато наклейки пригодились: я налепил их на свои номера. А пока буду ехать до места, буду использовать маски людей из предыдущей посылки. Сев в машину я выгнал её на улицу, и закрыв гараж, выехал на встречу с Тимом. С парнем, который так же, как и я, когда-то поверил в какую-то свою «миссию» или просто отчаялся. А теперь сидел там, в бетонных развалинах «Гранита», с новым для него статусом — госизменника.
— Ир, — начал я, набрав телефонный номер уже летя по городу.
— Я поняла, тебя опять выдернули? — вздохнула она. — Твоё командование совершенно тебя не бережёт.
— Есть у них такая фишечка. Слушай, если моя командировка продлится дольше суток, у меня к тебе просьба — сходи по адресу… — начал я и продиктовал свой степанковский адрес. — Там кот, рыжий, зовут так же. Теперь он наш с тобой. И подполье… В подполе всё, что найдёшь, — это его и твоё наследство, пользуйтесь, пока я не вернусь. На флешке там очень много, хватит лет на 10 умеренной жизни писательницы женских романов.
— Слав, ты меня пугаешь.
— Ничего страшного, просто если я тут задержусь.
— Ты где, или это тайна? — спросила она меня.
— Я с усилением поехал на север области, — ответил я. — Это я тебе говорю, если меня в течение суток не будет, не переживай. Просто пока меня нет, позаботься о Рыжике, ну и себя не забывай. Тут связь может не ловить.
— Хорошо. А когда ты будешь знать — задержишься ты или нет?
Вот хороший вопрос.
— А часов через шесть-семь, — ответил я. — А по адресу тому, там двери хлипкие, даже ты сможешь выдергой отжать. Ничего не бойся, это всё законно, но лучше никому не светить себя.
— Хорошо, я поняла тебя, — произнесла Ира сквозь лёгкий надрыв.
— Приеду — дом с тобой купим, на двух хозяев. А пока, помни, что ты суперклассная! — закончил я мысль.
— Возвращайся, пожалуйста. Я тебя очень прошу, — проговорила она через слёзы, и я повесил трубку.
Кто-то же должен это был сделать. Девушки они более эмоциональные, поэтому если дать ей решать, то она болтала бы со мной на протяжении всей миссии.
Миновав пункт ГАИ на выезде из города, я направился на север области. Каких-то 60 км, и я буду на месте. Минут сорок спокойной езды и минут тридцать, если гнать быстрее, чем летит мой ангел-хранитель. Я уже опоздал, значит, буду заходить в место, обозначенное для меня позже. Потом отпишусь почему так всё случилось.
ПГТ встретила меня брошенной пустотой. Посёлок городского типа, вытянувшийся вдоль одной разбитой асфальтовой дороги, и умер он не вчера. Он застыл где-то в середине девяностых и с тех пор только разрушался, брошенный жителями. Возможно, тут и жил ещё кто-нибудь, но навскидку никого не было видно. Одноэтажные бревенчатые дома с выбитыми стёклами, почерневшие от времени и сырости. Кирпичные хрущёвки чуть дальше от дороги. На одном из домиков я увидел покосившуюся табличку «ПРОДМАГ». Возле одного из домов ржавел скелет «Жигулей» без колёс, поросший крапивой по самые дверцы. Тишина стояла абсолютная, мёртвая, давящая — ни птиц, ни ветра в листьях берёз, что упрямо проросли сквозь трещины в тротуаре. Эта тишь была страшнее любого шума. Она впитывала звук мотора, делая его приглушённым и даже чужеродным.
Я уже миновал центр с позеленевшим памятником Ленину, когда впереди, за последними домами, где дорога упиралась в стену тайги, увидел дым. Густой, чёрный, жирный столб, поднимающийся к свинцовому небу, а под ним — багровое зарево. Что-то пылало и не собиралось тухнуть.
Инстинкт, отточенный двумя жизнями, собрал под рёбрами холодный, колючий комок. Слишком нарочито. Слишком по пути. Я сбросил скорость, съехал на обочину у полуразрушенного магазина. Витрины были заколочены гнилой фанерой, но одна дверь висела на одной петле, чуть скрипя, качаясь на лёгком ветерке. Сквозь щель виднелись пустые полки и горы мусора. Здесь давно никого не было.
«На всякий случай» в наступившей тишине… я. Быстрыми движениями надел шлем — прохладный пластик лег на голову, прилегая губками к коже. Поверх пошла сетчатая маска с огромной цифрой «4», стирающей черты. Сама собой включилась система обдува. Кулеры внутри шлема тихо, почти ласково зажужжали, прогоняя струю свежего, пахнущего дымом воздуха. Мир за стеклом шлема стал чуть чётче, чуть отстранённее. Я — теперь не Вячеслав, а ликвидатор «Четвёрка».
Осторожно, стараясь не стучать дверью, выбрался наружу. Воздух здесь пах прелой листвой, гниющим деревом и… гарью. Резкой и химической. Пристегнул ремни РПК, перекинул его на грудь, проверил крепление «Сайги» за спиной.