— Хорошего дня, — пожелал я и пошёл прочь. Вокруг всё воняло порохом, всё дымилось, на бетонке валялись гильзы, а вокруг лежали тела джентльменов удачи. Многие очень молодые, им не было и тридцати, но что ж сделаешь, если бы можно было не убивать, я бы не убивал. Еще раз пройдя по основным, я на всякий случай потратил на каждого по пуле. Я не собирался спешить, но Тим в наушнике поторопил меня.
— Там в 02 позвонили, работать будет Советский РОВД, тебе надо уходить через Заварзино, дашь крюк через Мирный и по Богдана Хмельницкого вернёшься на базу. Но надо быстро. Там задействуют и СПН тоже.
— Понял. Спасибо, — произнёс я уже на бегу.
— Сочтёмся, Муравей-открывашка. Я снимаюсь, конец связи!
— До связи, — выдохнул я.
Бежать в шлеме и в полной экипировке было тяжело, но молодое тело Кузнецова с этим справлялось, а куллеры чудо-маски не прекращали работать, подавая мне свежий воздух.
И, добежав до «Бэхи», я дёрнул за скинул с себя броню за заднее сидение и, сев в машину, рванул по указанному Тимом маршруту, по пути снимая маску.
И уже через минут пятнадцать машина уткнулась в ворота моего гаража. Выйдя и открыв их, я заехал внутрь и закрыл за собой гараж. Потянувшись в салон, я выключил зажигание, и в салоне наступила тишина. Только в ушах ещё стоял звон от выстрелов, взрывов и криков умирающих от моих рук бандитов. Я закрыл авто и уже направился к двери дома, мысленно представляя свою кровать и душ, когда вибрация в кармане костюма заставила вздрогнуть.
На экране смартфона высветилось — «Дмитрий Дмитрич».
Что ему надо? Я же сказал, что я болен.
Я взял трубку. Голос начальника был сдержанным, но в нём чувствовалась сталь:
— Слав. В отделе тревога. Общая. Срочно хватай тревожный чемоданчик и сюда.
— Приеду вялый и болезненный, — выдавил я, стараясь сделать свой голос как можно уставшим.
— Давай, — подбодрил меня взводный.
Чемоданчик «Тревожный». Так они называли, по сути, вещмешок. И сейчас он был у меня дома, вовремя забранный с прежнего места жительства.
Снова было такси, и снова поездка к Ире, раз уж я не успел шины переобуть на «Бэхе». Я столько уже денег таксёрам принёс, что пора запрашивать у них, как говорит молодёжь в этом времени, кэшбек.
И, доехав до Иры, я открыл дверь своим ключом и, первым делом, костюм, пропахший потом и порохом, — в стирку. Я принял быстрый душ и, одевшись в форму, снова вызвал машину. К моей девушке в спальню я заходить не стал, едва бросив взгляд на выключенный ноутбук, стоящий на кухне. Я закрыл её дом и спустился на улицу. Пока машина ко мне ехала, я, словно зевая, прислонил свою руку к лицу, на самом деле вдохнув запах, не пахнут ли пальцы порохом. Они не пахли. И, сев в такси, я поехал в отдел.
В отделе была суета. Все получали оружие и бронежилеты. Получил оружие и я. Пистолет и автомат, броня на грудь, каска, которая даже от пуль не спасает, не то что мой новый шлем из Японии.
Всё это изобилие людей курировал ротный Потапов. И, построив нас в три шеренги, объявил:
— Так, мне нужны добровольцы на усиление «Сокола». Это был позывной отдела «советов».
Но желающих не было. Все стояли грустные, ибо было 4 ночи, а многим завтра заступать на смену.
— Значит, никто не хочет подзаработать за счёт увлечений? Тогда добровольно-принудительно. Пилипенко, Ветренчук, Кузнецов, Звягин, Буранов, Штейн — старшими. А водители…
Кто был водителем, я не слушал, а просто услышав свою фамилию, понял, что сон мне сегодня не грозит. Димокрик что-то шепнул на ухо ротному, но тот ответил ему повышенным тоном:
— У меня нет другого человека, которого сам начальник СОБРа хвалит. Я ему отгул дам, потом!
А именно — «никогда» — читалось между строк: «Отгул никогда вас устроит?»
Кто бы меня спрашивал…
Водителей назначили тоже, и они получили машины, на которых мы выдвинемся в сторону самой верхней точки Советского района. Правда, на разводе не говорили зачем, но отдельное построение было уже на улице. Был в хаотичной толпе и мой бывший командир Ратмир Мухаматдиев, и я подошёл к нему. Ратмир предпочитал со мной не встречаться взглядом.
— Это, Ратмир Минисович. Я извиниться хотел. Меня тогда Прут, нервы подвели. Я и правда думал, что увольняюсь, — начал я первый непростой разговор.
— Принято, Слава. Я тебя уже наказал за твои выкрутасы, — произнёс он.
— Как? — удивился я, улыбаясь.
— Ты во взводе Димокрика, что хуже гауптвахты.
— Но всё лучше, чем отдельный взвод при Управе? — спросил я.
— Стократно, — согласился младший лейтенант.