И вот я уже в гражданке патрулировал объект. При мне было удостоверение и браслеты, тревожная кнопка-берлок и мобильный.
Людей в ТЦ к обеду стало на порядок больше, будто кто-то открыл человеко-шлюз. Гул голосов, топот, какофония из звуков с разных магазинов — всё слилось в сплошной белый шум, даже центральное музыкальное сопровождение, звучащее по всему «Лету», не устояло, и вот я тоже перестал его замечать.
Четверг, а такое ощущение, словно паром пришёл. Страшно подумать, что тут творится в выходные.
Я ходил по кругу в своём синем «Форварде», вживаясь в роль обывателя, глазея на всё и ни на что конкретно, главное чтобы не показалось, что я просто брожу без дела. Дело у меня было — я сканировал толпу. Искал их. Тех, кто нервничает, кто слишком часто поправляет одежду, у кого взгляд не на товарах, а на людях, точнее, на их сумках и карманах. Искал неестественное потоотделение — холодный пот на лбу, но сухие виски и шея под гримом.
И тут зазвонил телефон. Снова незнакомый номер. В этом времени у меня такое ощущение, что играю в какую-то рулетку, то мошенник, то кто-то важный…
— Ал-ло. — протянул я.
— Добрый день. Это стажёр полиции по должности оперуполномоченного Семён Игоревич Ростов беспокоит. Мне старший лейтенант Филиппов сказал вас найти, и вот я тут, а вы где? — Голос у Ростова был молодой и бодрый, с налётом официальщины, а ещё слышалась какая-то неловкость.
— Понял. Встретимся у вино-водочного отдела. Я в синем спортивном. Жду.
— Сейчас подойду, я у еды. — было мне ответом.
Собственно, у ментов есть две привычки в разговоре. Первое — это всё повторять по два раза, по два раза… это связано с привычкой вести радиопереговоры, как понял, что, радиопереговоры? И вторая — это говорить, откуда выдвигаешься: «мол, следую от „еды“, буду через две минуты, тут народа — тьма».
У оперов есть ещё привычка — докапываться до мелочей, но Ростов был молодым опером, поэтому в этом плане с ним будет попроще.
Вино-водочный отдел был в дальнем конце кольца, на равном удалении от обоих входов, рядом с аптекой. Через пять минут к отделу подошёл парень лет двадцати трёх. Рост под метр восемьдесят, спортивного сложения, в простой тёмной рубахе и джинсах. Волосы коротко стрижены, лицо округлое, взгляд у парня был чересчур напряжённый, прыгал по идущим мимо него фигурам — нельзя так работать. Выглядел, впрочем, как студент-физкультурник, а от спортфака до мента ближе, чем от саксофона до ножа. Что, впрочем, было плюсом — чем атлетичнее мент, тем проще на работе.
— Слава? — уточнил он, подходя.
— Точно так. Сём, давай сразу к делу. Нашу работу можно разделить на два этапа. Первый — выявление. Вор будет вести себя неестественно. Постоянно поправлять одежду, очки, если есть, головной убор, если есть. У него будет испарина на лбу, но виски и шея сухие, так как по нашей гипотезе им меняют внешность гримом. Он не смотрит на товар, он смотрит на людей, точнее на то, что можно у них стащить. Как только он кого-то обчистит, сразу двинется к выходу. Не побежит, а именно двинется, чуть быстрее, чем ходят покупатели, и целенаправленно.
— Понял. А второй этап?
— Второй — задержание. Но только после факта кражи. Только после того, как он что-то у кого-то вытащит или стащит с прилавка. Не раньше. В гриме ходить у нас в стране законно. И главное правило — в прямой визуальный контакт с жуликом не входить и вообще ни с кем не входи. А ты ходишь как гопник с 90-х, словно ищешь, кого бы гопонуть на бабло. Наблюдай боковым зрением. С весёлой болтовней, по телефону ходи и смотри через отражение витрин. Представь, братуха, что мы тут такие же покупатели, которые никуда не торопятся. В общем, начинаем бродить по ТЦ, как только видим что-то подозрительное — созваниваемся и работаем.
— Понял тебя, ты откуда всё это знаешь? — спросил он.
— Работа в патруле насмотренность даёт. Короче, расслабься, если повезёт, то наши гости появятся сегодня, — ответил я.
— А если не повезёт?
— Если не повезёт — то завтра. — улыбнулся я. — Ну что, рассредоточились?
И я продолжил своё шествие по ТЦ. Мимо ходили люди: молодёжь в телефонах, более возрастные — без. Жулики же могли не появиться сегодня, могли не появиться завтра и через неделю. Но мне сегодня везло и через час в самый час-пик я заметил в толпе тучного мужчину, который шёл в то самое «Красное и Белое». Мужик был под метр девяносто, широченный в плечах и в брюхе, с заплывшей шеей и круглым, гладким, почти лоснящимся лицом, на котором сидели маленькие, пронзительные глазки. Вот только шёл он не тяжело, переваливая свою массу, а чуть бодрее обычного, с какой-то странной для его габаритов лёгкостью.