А у себя в голове подумал, что я их даже не помню, видать, у Кузнецова какие-то недопонимания с предками.
— Ну да, я так и сказала: вы внесли в чёрный список и не общаетесь, и даже трубку не берёте с других телефонов.
— Ну всё. Можете записать в моём личном деле, что проведена беседа, и с этого момента я буду общаться с родителями, — я прямо на её глазах взял телефон и залез в контакты, и, найдя там «Мама» и «Папа», покопавшись в настройках у иконок, разблокировал их.
— Поймите, Вячеслав, я тут не ради галочки, я действительно желаю вам помочь в этом, потому как, по моему мнению, вы снова избегаете проблемы.
— Как это? — спросил я.
— Вы внесли родителей в чёрный список, видимо, чтобы не общаться с ними на больные для вас темы. А теперь вы их вытащили из ЧСа, чтобы не общаться на больную для вас тему со мной. Поймите, я должна определить, можно ли вам давать оружие или нет.
Зашибись.
— Оксана Евгеньевна, считайте, что проблемы нет. Вы, наверное, знаете, что я был под следствием с тем недоразумением, и, чтобы не нервировать родителей и избежать давления на меня через них со стороны обвинения, внёс их в ЧС. Но сейчас проблем больше нет, я пошёл на повышение, правда, отдохнуть не дают после смены, я уже тут готов раскладушку поставить и жить, а так всё хорошо! — постарался съехать за счёт логики и отсылок к уже решённой проблеме.
— Ваше задержание было неделю назад, даже меньше, в эту субботу, кажется… А в ЧС вы их внесли много раньше. Зачем вы мне врёте, Вячеслав?
Избегаю проблемы, ты же сама сказала. Потому как, может, не надо докапываться до людей, которых дёргают в выходной в усиление? А ещё я в свободное от работы время убиваю плохишей, такой Мальчиш-Кибальчиш на максималках, сегодня отправил к праотцам больше полутора взвода. А вы мне говорите, что не можете мне оружие давать, пока не разберётесь в проблемах моей семьи и прошлого обладателя этого чудесного тела?
Ох, как мне хотелось просто встать и положить ей на стол мои карточки на оружие, удостоверение, жетон и снова пойти отдыхать. Как вы меня тут задержите? Я же даже родителей типа в ЧС внёс. Но упёртость характера заставила побороться за позицию, которая мне по сути была не очень-то и нужна.
Ну, Кузнецов Слава, ты там гордился, что ты психологически подкованный, столько сердец покорил, что ответишь на нападки психологини, только без свиданий с ней, а то ещё и она будет мне мозг ебать.
Я собрал всю свою риторику в кулак и начал говорить:
— Оксана Евгеньевна, вы абсолютно правы. Я соврал. Это… неприятно и где-то даже стыдно говорить вслух. Но если уж это вопрос допуска к оружию… — я сделал паузу, взглянул в окно и продолжил спокойно, стараясь дать чуть горечи и усталость; усталость в этом всём была, кстати, реальная, именно она требовала психануть и положить документы на стол.
— Вы же знаете, какая у нас работа. Трупы, бомжи дерущиеся за бутылку, перестрелки на стройках, откуда-то взявшиеся бандиты с гранатомётами… А я каждый день вижу, во что превращаются люди. И вижу, что происходит с теми, кто пытается этому противостоять. Мои родители — хорошие, простые люди. Отец — учитель, мама — бухгалтер. Они живут в своём мирке, где самое страшное — это квартплата.
— Когда началось то дело со мной… они сходили бы с ума от беспомощности. Мама плакала бы, отец метался, пытался бы взять кредит на адвоката. А звонки от «доброжелателей»? От журналистов? Они бы сыпались и к ним тоже. Я видел бы, как они тают на глазах. И сам, превращаясь в не механизм закона, а в разбалансированное нечто, которому, как вы правда заметили, и оружие-то не должны были давать.
Я внес их в черный список не потому, что я на них зол или у нас конфликт. Я сделал это, чтобы оградить их. Чтобы мои рабочие проблемы, наш грязный и опасный мир, не лезли к ним в дом через телефонную трубку. Чтобы они могли спать по ночам, не думая, что следующей ночью позвонят и скажут: «А вы знаете, ваш сын подозревается в торговле наркотиками?» Чтобы они не стали мишенью для тех, с кем я могу пересечься на работе.
Вы скажете, что это побег. Да, это побег. Это незрело? Возможно. Но это был мой способ их защитить. Сейчас, когда всё устаканилось, я, конечно, с ними свяжусь. Объясню. Но мне нужно было это время. Время, чтобы самому понять, что я делаю, и принять, что теперь моя жизнь — это эта вот работа, беготня в бронежилете и через раз пытающиеся меня задеть жулики. И тащить в это всё своих близких… Я не имею права.
Понимаете, Оксана Евгеньевна? Проблема не в том, что я ссорюсь с родителями. Проблема в том, что я их слишком сильно люблю, чтобы позволить своей работе их сожрать. И пока я не нашёл баланса… легче было просто поставить стену в виде ЧСа.