Он медленно перевел на меня взгляд. Глаза у него были стеклянные, словно пустые.
— Всё, Слав. Я, походу, всё.
— Что всё? Давай обсудим, может, это не ВСЁ, а новое начало. Проблемы они же сложные, когда ты на них изнутри смотришь, а стоит отойти на шаг — так оно и не беда вовсе и решается легко. Ты пробовал когда-нибудь постель заправить стоя на ней? Сложно потому, что проблема вокруг, но стоит слезть с кровати — как она становится легко решаемой, — подбирал я слова, ругая себя за аллегории. Ну какая может быть постель?..
— Катя… — он выдохнул женское имя, и губы задрожали. — Мы со школы дружим. Четыре года вместе после армии. А сегодня она сказала, что у неё чувства пропали…
— Я тебя понимаю, — произнёс я, делая шаг ближе. — Но от этого не стреляются. От этого бухают. Или в спортзале железо жмут.
— Не, ты не понимаешь. Я ей целую ночь и целый день писал, аргументы приводил, почему мы хорошая пара, что у нас всё получится, а она мне на всё это сказала, что я всё равно узнаю, — начал он говорить, и ствол в его руке дрогнул. — Она с другим уже давно. С моей армии. И за спиной у меня спала и с ним, и со мной… С моим родным братом! И ребёнок у них уже будет. Свадьба. А я слепошарый дурак.
Во, девки дают стране угля. Брат, конечно, тоже красавчик.
— И как теперь жить? — продолжал он, и голос его снова сошёл на отчаянный шёпот. — Они же будут вместе. И дети у них будут. А я всё это буду видеть. Всю жизнь. Предательство девушки. Предательство брата. Я сначала думал их завалить завтра на обеде, обоих. А потом подумал… что в этом празднике жизни лишний именно — я. Домой я больше не смогу вернуться. Не хочу никого видеть.
— Погоди, — сказал я твёрдо. — Выход есть, для тебя как раз. Ты же стрелять умеешь? И раз уж жизнью не дорожишь — есть подразделение одно. Ты про ЧВК «Вивальди» что-нибудь слышал? Они в Африке бармалеев кошмарят.
Гриша медленно моргнул, будто его разум продирался сквозь туман.
— Никогда о них не слышал, — произнёс он хрипло.
— Я договорюсь. Тебя туда возьмут. И ЗП — 150, и тобой все будут гордиться. И от дома — далеко. А если погибнешь — то за Россию и с оружием в руках. А там — Валгалла. Или рай. Во что там сейчас верить модно…
Он смотрел на меня, и в его глазах пустота понемногу начала замещаться чем-то другим. Интересом и увиденным пунктом назначения в кромешной тьме.
— Отдай мне ствол, — сказал я спокойно, протягивая руку. — Тебе он сейчас для здоровья шибко вреден. А в Африке, при +50, оно тебе ещё понадобится. Я ПМ твой сам сдам как замкомвзвода. Считай это приказ. А потом ты мне ещё и спасибо за Африку скажешь. Лады?
Повисла пауза.
Гриша глубоко, с судорожным всхлипом, вдохнул. Потом медленно, будто с огромным усилием, опустил руку. Большим пальцем аккуратно поставил пистолет на предохранитель.
— Лады, — глухо ответил он.
И убрал ПМ в кобуру, и, сняв портупею, протянул её мне. А я взял кобуру с оружием и, приобняв бойца, пошёл к пункту, где стояли автобусы.
— Игнат, об инциденте не говори никому, — произнёс я.
Игнат в качестве понимающего жеста кивнул мне. Всю дорогу до автобусов я говорил с Гришей, а завершало всё предложение сегодня отдыхать.
— Скажем, что у тебя живот защемило и подозреваешь, что аппендицит, тогда посидишь в автобусе.
И, отведя бойца в автобус, я вернулся к стрельбищу, как можно незаметнее положил его ПМ в свой тревожный чемоданчик.
На вопросы офицеров, что там было и куда это я побежал, я отвечал, что надо было парня поменять, с резкой болью в животе на посту стоять — такое себе. Благо, рацию офицеры не слушали, а судя по их румяным лицам, уже приняли на душу что-то из разряда коньяковых. Был весел и Димокрик. Ладно, я с командиром поговорю чуть позже.
И вот, отстрелявшись, бойцы возвращались в автобусы, забирая свои вещмешки, а повеселевшие офицеры начали снаряжать магазины АК полностью и стрелять очередями по мишеням. И зачем-то оставили меня. Получалось, что тут оставалось всего шестеро офицеров и я, сержант.
Замкомандира роты подошёл ко мне с цинком патронов, произнеся:
— Заряжайте ваш АК, товарищ сержант.
— Есть, — произнёс я в ответ и, взяв цинк, поставил его на землю, присел возле него и снарядил свой магазин.
— На позицию, — скомандовал замком. — Твоя задача — поразить все мишени.
— С места? — спросил я.
— Как угодно. С оружием ты обращаться умеешь, странно, но в учебке ты мастерство не особо показывал, а в том бою проявил, — произнёс замкомроты.
«Я где тебе на ногу наступить успел?» — подумал я, но сказал иное:
— Там людей спасать надо было, и не было того, кто бы ограничивал меня рамками учебных стрельб.