— Нахуй иди. Понял, — произнесли из защитной позиции «черепашки». Стоя на локтях и коленях, он совершенно трезвым голосом послал меня. — Ещё бы ты, сопляк, меня не учил, как жить. Да я на заводе въёбываю ежедневно, без продыха, вот себе отгул на понедельник взял, чтобы поиграть, потому что в воскресенье и субботу, видите ли, надо с семьёй на дачу ехать. А я не хочу на дачу, я хочу хоть день для себя пожить! И пью я потому, что затрахали они меня, а под пивом не так сильно нервы треплются. Да если бы не «Ворлд оф Танкс», я бы повешался давно! Так что иди ты со своими нравоучениями в жопу, товарищ Аниськин.
— Я дарю тебе не один день, я дарю тебе целых 15 суток покоя от них, там где кормят и никуда не надо, а потом вернёшься и решишь, вешаться или разводиться. Наручники! — произнёс я, протягивая руку к Гусеву, и в мою ладонь легли «БРС-2», которые я застегнул на ближайшую руку задержанного и, подняв его, застегнул и на дальнюю руку.
И мы поехали в РОВД. Я сам лично взял мужчину и повёл его в дежурку. Осознание проблемы — половина её решения. Сегодня он осознал или хотя бы проговорил свою проблему, и, возможно, это и спасёт его от суицида и инсульта с инфарктом от употребления алкашки.
Сдав его по неповиновению, я пересказал дежурному всё, что в квартире увидел, добавив,
— Туда бы участкового и ПДН.
— Сержант, тебе спасибо, что туда проехали, но такая квартира не одна и даже не две, — ответил он мне.
— Но звонок через 02 надо оформлять, а судя по настроению женщин, они хоть своему единственному мужчине скалку об лоб сломали, они на него заяву писать не будут.
— И это тоже не единичный случай. Давай в район, боец, — послал он меня вежливо и без использования нецензурной брани.
Выходя из дежурки, я подошёл к клетке, где сидел тот, кого я привёз.
— Эй, — позвал я, и задержанный поднял на меня голову. — Завязывай бухать и бери уже свою жизнь в свои руки, тебя сожрёт либо алкашка, либо быт.
Ответом мне был средний палец, показанный из клетки. Это мы виноваты, мы — поколение, которое выживало в 90-е, что они сейчас такие, хотя и с них тоже нельзя снимать ответственности за инфантилизм. Мы хотя бы выживали, нам было не до воспитания, хотя воспитывали как уж получалось, и, судя по всему, получалось не у всех.
Вернувшись в машину, я сел в кресло старшего и откинулся назад, убирая копию рапорта, материал по 19.3 КоАП РФ в папочку.
— Это, Слав… — начал водитель. — Мы с Артёмом посовещались и хотим тебе сказать, что мы всё, что было сегодня, в рапорте отразим. Так нельзя работать.
— Имеете полное право, — ответил я. — А пока меня не сняли с должности за превышение, давайте работать.
— 324, Кургану, — вызвали меня.
— Да? — удивился я.
— Ты недалеко отъехал? — спросили у меня.
Чё ему ещё от нас нужно? Опять поручения, как к Красной Шапочке: сходи через лес с волками, принеси бабушке пирожков… Посылать нас туда, куда своих вовсе не стоит отправлять.
— Вот у РОВД стою, — ответил я, ожидая очередной «сверхважной» задачи.
И что-то мне говорило, что это опять какой-то, простите, блудняк.
Глава 4
Любовь лепрекона
— У меня тут вызов, заявляют изнасилование, обратилась Какразова Мария Сергеевна, — начал накидывать информацию дежурный по РОВД.
— С Ленина, 25, кв. 4? — спросил я.
— Всё верно. Надо проехать!
И я вышел из машины и поднялся по небольшой лестнице в РОВД, заглянув в окошко дежурки.
— Товарищ майор, Какразова — это же провокатор в юбке. Я с этого адреса в прошлый раз розыск поймал за Красноярским краем. Она там хвостом перед мужиками виляла, и они друг друга бить начали, потом, когда драка была остановлена, она пыталась заявление на износ на кого-нибудь накатать…
— Вызов через 02 был, мы обязаны отреагировать, — произнёс дежурный.
— Но если она откажется писать заявление в этот раз, я её к тебе сюда привезу, и надо оформлять её за клевету или хулиганство телефонное. А то по-другому не поймёт.
— Сержант, мы с каких времён с тобой на «ты»? — спросил у меня майор.
По делу спросил конечно, но я в этой суете как-то забыл, что я молод и мал в звании.
— Виноват, товарищ майор. Разрешите исполнять? — произнёс я.
— Разрешаю, и не борзей мне! — добавил дежурный, а вот это он зря.
— Есть, не борзеть! — ответил я и, приложив руку к козырьку кепки, пошёл в машину.
— Ну что, на адрес? — спросил меня Данил.
— Не… — протянул я. — В отдел, рапорт на меня писать, что я плохой старший группы задержания и превышаю полномочия свои.
С этими словами я взял тангенту рации и произнёс: