— Казанка, 324.
— Слушаю, — ответил капитан Мельников.
— У меня, похоже, колесо в нескольких местах пробило у РОВД, разрешите в отдел проехать залатать?
— Давай, — ответил Мельников.
— 324, Кургану? — вызвали меня, а потом ещё и ещё, и ещё: — 324, 324, Кургану!
— Курган, Казанке, — связался с Курганом Мельников.
— Казанка, у тебя что, 324 совсем охренел⁈ — начал с козырей дежурный по РОВД.
— Курган, давай конкретнее? Он же тебе только что задержанного с адреса привёз? — не понял Мельников.
— Почему он у тебя субординацию не соблюдает и службу саботирует⁈
— Сейчас разберёмся. 324, Казанке? — вызвал меня дежурный по ОВО.
— Да, — произнёс я.
— Ты Курган слышал?
— Нет, не слышал, а что там? — спросил я.
— Говорит, ты службу саботируешь и субординацию не соблюдаешь.
— Да вроде соблюдаю. В отдел еду, колесо чинить! — ответил я.
— А чего он тогда жалуется мне? — выдала Казанка.
— Это я жалуюсь⁈ — вскипел Курган. — У вас там в ОВО вообще бардак, я на вашу смену рапорт напишу!
— Курган — Казанке? — выдал Мельников.
— ДА?!! — прокричал дежурный по РОВД.
— Курган, Курган — Казанке! — продолжил дежурный по ОВО.
— ГОВОРИ!!! — сорвался на рык дежурный по РОВД.
— 324, Казанке? — запросили меня.
— Слушаю. — ответил я.
— Ты Курган слышишь? — поддержал мою игру Мельников.
— Никак нет. А что там с субординацией? — спросил я.
— Видимо, уже ничего. Едь в отдел, чини своё колесо.
— Есть. — предал я.
— Посмотрим, как у вас рапорта передачи сегодня будут делаться! — прошипел Курган.
— Эй, я не понял! Это что за каламбур вы в радиоэфире устроили⁈ — произнёс голос с кавказским акцентом.
— Представься сначала, а потом спрашивай, — выдал Курган.
— Ответственный по области по УМВД тебе говорит, Курган, что ты в радиоэфире устроил, я сейчас приеду, подготовь объяснение.
— Есть, — выдал Курган.
— Что ты ему сказал что он так закипел? — спросил у меня Денис. — Инициативу проявил, сказал, что Какрасикова — провокатор и там дело яйца выеденного не стоит, пусть других посылает, а мы колесо чинить.
— Так не пробито же? — спросил Денис.
— А мне кажется, что горизонтальный порез был. Я дежурному всё сам объясню. А Кургана тоже надо учить.
— Как ты Кургана будешь учить? — спросил Денис снова.
— Исключительно законными и правовыми методами, — ответил я.
И мы доехали до отдела. А я прошёл в дежурку и уже лично всё объяснил капитану Мельникову.
— Значит, смотри, старших по званию офицеров нельзя на «ты» называть, — произнёс Мельников.
— Простите великодушно, бес попутал, он же видимо и колесо нам проколол… — выдал я.
— Слава, ты хоть и герой района, но не наживал бы ты себе лишних врагов, — посоветовал мне капитан.
— Товарищ капитан, позвоните Кургану, чё они наглеют⁈ Я им задержанного с Матросова привёз, материалы все для участкового собрал. А он меня словно присвоил и на другой адрес отправляет, да я бы съездил, просто знаю эту барышню… Я в тот раз весь в крови с того адреса прибыл, алкаши там друг друга палками били.
— Ну, мне бы позвонил тогда.
— Что-то не подумал, я на работе не очень люблю телефонами пользоваться, у меня девушка на это очень обижается, что я не переписываюсь с ней, — произнёс я.
— Колесо, как почините, давайте в район. Наши только заступили, а снятий уже буран.
— Есть, — выдал я.
И, выходя, я нашёл мой экипаж, стоящих у авто, и даже хотел тоже постоять, как вдруг меня вызвал по рации дежурный ОВО — только же сейчас с ним говорили. Но видимо была у дежурных привычка всё проговаривать по рации, может потому, что она всё пишет?
— 324, Казанке? — позвали меня снова.
— Да?.. — протянул я, садясь в машину.
— Ты починил колесо?
— Да, — ответил я.
— Принимай снятие, тревожная кнопка в ирландском пабе «Лепрекон» на проспекте Ленина, 31, вход со стороны Усова.
— Да, — констатировал я. Я знал этот адрес.
— Ты принял, или нет⁈ — повысил тон Мельников.
— Да… С Шевченко, три, пошёл! — ответил я.
— 11 утра и тревожка в баре — что-то новое? — удивился я.
— Там ночной клуб «Белые доски», который утром закрывается, и товарищи алконафты идут в паб, который как раз с десяти утра работает, а пару часов кантуются у «Сибирских блинов», — выдал мой водитель.
А мы уже летели на адрес, без сирены, но с включёнными проблесковыми маячками.
Паб «Лепрекон» был перестройкой белого, ещё советского здания, где теперь волею порешавшего рынка, вместо Дома культуры Златоводского электро-механического завода стал ночным и вечерним притоном для страждущих бухнуть граждан.